Первые концлагеря при Советской власти стали создаваться сразу после победы Великой Октябрьской Революции. Контрреволюции и ей сочувствующих в первые годы органами ВЧК было выявлено столь много, что появилась необходимость изолировать этих людей от прочих граждан, а тюрьмы были переполнены.
Политика военного коммунизма не позволяла себе закрывать глаза на существование бывших царских офицеров, не возжелавших сотрудничать с властями, а также бывших аристократов, священнослужителей, купцов, бывших белых офицеров, взятых в плен, а также отошедших от Белого движения (имелись все основания полагать, что они продолжают вести тайную работу в советской республике).
Одним из крупнейших концлагерей для контры был создан в окрестностях Челябинска, на основании Постановления президиума Челябинского губисполкома "Об организации сети концлагерей" от 6 мая 1920 года. Называли его "Челябинский лагерь принудительных работ".
Именно в него и назначили в июне 1920 года комендантом лагеря товарища Нифонтова Сергея Павловича, 21 года от роду, бывшего делопроизводителя Челябинской уездной милиции.
Прошло некоторое время и на территории лагеря и в его окрестностях стали случаться безобразия.
С первых дней появления нового начальства, информаторы сообщали в ГубЧК: Комендант предложил заключенным именовать его не тов.Нифонтовым, и не тов.комендантом, а просто Сергеем Павловичем. Пропускной режим в лагере был фактически низложен: заключенные стали шляться по окрестностям, купаться без охраны в местной речке, а то и вовсе появляться в Челябинске.
Доходило до казусов. Некто тов. П.Ф.Спирин получил от коммунального уездного отдела квартиру, ранее принадлежавшую заключенному Козловскому. Какого же было удивление Спирина, когда ночью, услышав звуки открываемой двери, он зажег свет и увидел гр.Козловского, который заявил, что пришел домой переночевать. Заключенный гр.Козловский так поступал неоднократно, а затем и вовсе стал нагло отчитывать нового жильца за то, что тот пользуется квартирой неопрятно и без всякого сбережения.
Информаторы сообщали, что комендант Нифонтов завел привычку собирать офицеров в своем кабинете, запираться и вести с ними приватные разговоры.
Информаторы сообщали, что в Нифонтова влюбилась заключенная, бывшая учительница, которая работала в лагерной библиотеке, имела с ним легкомысленную связь, а затем попыталась покончить самоубийством, узнав, что он женился на другой. И вообще этот Нифонтов ввел совместное проживание женской и мужской половин лагерей.
26 июня 1920 г. чекисты изъяли у одного из надзирателей лагеря тайные письма, написанные заключенными (это было делать строжайше запрещено). Надзиратель пояснил, что письма он получил в канцелярии с указанием отправки. Перлюстрация этих писем обнаружила следующие записи: "Комендант говорил, что скоро нас отпустят", "Слава Богу, что здесь хоть комендант человек-золото"...
Практически единственной обязанностью, которую возложил на себя Сергей Нифонтов, стало развитие лагерной самодеятельности. В лагере была создана музыкальная труппа, которая давала концерты в лагере и в городе, причем городские концерты были платными, а куда уходили деньги — оставалось невыясненным.
Осведомитель ГубЧК писал:
"В лагере у заключенных стоит пианино гитара мандолина газеты ежедневно книги какие угодно библиотека здесь если посмотреть это не лагерь принудиловки а какое-то увеселительное место ставят спектакли поют играют…"
Но наиболее вопиющий поступок Нифонтова был выявлен челябинской милицией, когда наряд по просьбе горожан прибыл на место шумного веселья.
Выяснилось, что Нифонтов с женой, а также с председателем Челгубкожа и его женой, бурно отмечали именины коменданта лагеря. Среди гостей оказались и двое заключенных. Данная компания выпивала и громко распевала песни. При проверке документов у заключенных оказались с собой лишь пропуска из лагеря. Милиция доложила об этом руководству.
Все эти обстоятельства не могли пройти бесследно и имели накопительный эффект. В самой Челябинской области в то время была довольно тревожная ситуация: вспыхивали заговоры, поднимались крестьянские восстания, ЧК и милиция то и дело разоблачали скрытые ячейки, состоящие из офицеров и кулаков. В стране еще идет Гражданская, эшелоны с добровольцами из Челябинска отправляются на Западный (польский) фронт.
Следует сказать, что еще в июле 1920 года Нифонтов осознал, что неспособен управлять лагерем, и написал прошение об отставке, которое было отвергнуто.
7 августа 1920 года Нифонтов написал "Заявление коменданта Челябинского лагеря принудительных работ С. П. Нифонтова председателю Челябинской губернской ЧК М. А. Герцману с просьбой о сложении с него полномочий коменданта лагеря", в котором он жаловался на свое трудное детство, загубленные таланты и в следствие этого невыработавшийся характер и неумение управлять лагерем заключенных.
В своем заявлении Нифонтов писал:
"Мой возраст и незнание людей лишает меня возможности оправдать, хотя бы я этого искренне и желал, оказанное мне доверие на таком ответственном посту, да еще и в такое время, когда на лагерь должно быть обращено особое серьезное внимание.
Постановка моего еще не выработавшегося характера, скажу вернее, гуманного, от меня по независящим причинам, не дает мне права быть хорошим администратором, а тем более перевоспитателем разнохарактерных элементов лагеря, которые знают жизнь во много раз лучше меня и могут моей гуманной стороной и неумением быть администратором злоупотреблять во вред порученному дорогому делу и лично мне.
При назначении меня на эту должность я доказывал свое несоответствие: ввиду молодости, незакаленности в жизни и т.д., но в силу партийной дисциплины должен был повиноваться..."
И снова ПредгубЧКа Нифонтову в его просьбе отказал.
Вся эта шайка-лейка тянулась до декабря 1920 года. В декабре С.П. Нифонтов был арестован чекистами. А в январе 1921 года состоялся революционный суд, на котором бывшего коменданта лагеря обвинили в контрреволюционной деятельности.
Сергею Павловичу присудили 10 лет, но учитывая правильное происхождение, бесхарактерность, молодость и неопытность, к нему тут же применили амнистию и реально он получил лишь 3 года принудительных работ.
Следует сказать, что с Нифонтовым даже по тем временам обошлись довольно мягко. Например, арестованный в то же время житель Челябинска Абашев Николай Васильевич, из мещан, работавший кассиром, был осужден за контрреволюционную деятельность и Постановлением Челябинской губернской ЧК 22.12.1921 года приговорен к высшей мере наказания.
Как сложилась дальнейшая судьба этого бесхребетного Нифонтова? После отбытия срока он проживал в Хабаровске, работал приемщиком на складе. в марте 1928 года оперативниками ОО ОГПУ был вновь арестован. В октябре 1928 года Особым Совещанием при коллегии ОГПУ по ст. 58-10 УК РСФСР был осужден на 3 года ИТЛ. Дальнейшая судьба его неизвестна.