Уходя от погони, Остап и его спутники взобрались на вершину холма и замерли. Они оказались между «молотом и наковальней». Позади ревущая свора людоедов, а впереди кровавое месиво из рубящих друг друга «нелюдей», от которых так усердно оберегали их предки. Чёрная лавина с красными змеями на стягах безжалостно давила противника, неудержимым гнётом вытесняя их и подминая под себя. Стуку взволнованного сердца над полем битвы вторил нагнетающий тревогу грохот боевых барабанов.
— Господь милосердный! — взмолился Фома. — Да что ж такое-то?!
— Дело дрянь! — сквозь зубы прошипел Остап и оглянулся на ревущий поток грязных варваров, несущийся из расщелины вслед за ними. — Бежим! — крикнул он и потянул хрупкую руку Эльзы.
— Выноси, Господи! — крикнул Фома и вместе с волком бросился догонять Остапа.
Горы, из которых пришли Остап и его спутники, считались неприступными, и именно к ним Валофар развернул тыл своей армии. Удара со стороны хребта «изгои», конечно, не ждали, и потому приближение дикой и неуправляемой силы, появившейся у них за спинами, мгновенно сломало все их планы.
Командир арбалетчиков, коренастый мужчина с лиловым шрамом на щеке ото рта до уха, спокойно взводил оружие, когда услышал за спиной странный нарастающий гам. Вздрогнув, он обернулся и увидел двух бородатых мужчин и волка, ведущих за собой армию варваров. Побледнев, командир арбалетчиков попятился и поднял тревогу. Солдаты развернулись и вскинули арбалеты. Остап схватил запыхавшегося Фому за ворот и повалил его вместе с Эльзой на землю. Арбалетные болты, распоров воздух, смертоносным роем влетели в свору людоедов, выкосив их первые ряды.
Взревев боевым кличем, волна дикарей кинулась на убийц соплеменников, наводя хаос, кровавую давку и обращая солдат Валофара в беспорядочное бегство.
Воспользовавшись моментом, Остап поднял Эльзу с земли и, потянув за плечо задыхающегося Фому, повёл их к лесу. У опушки они заметили несколько лошадей, привязанных к деревьям. Отвязав одного из жеребцов, Остап посадил Эльзу в седло и взобрался следом. Растерянный Фома, впервые увидевший это странное животное, никак не мог на него вскарабкаться. После нескольких неудачных попыток толстяк всё же взгромоздился на лошадь и крепко обнял её шею.
— Надо выбираться отсюда, пока не поздно! — крикнул Фоме Остап.
— Да как на этом чудище ехать-то?! — завопил Фома.
Послышался громкий протяжный звук трубы. Солдаты Валофара стали отступать. Дикарей становилось всё больше. Противостоять яростным людоедам могли только хорошо экипированные солдаты, но все они были на передовой и теснили армию Демида, в то время как плохо экипированные части, замыкавшие тыл, несли серьёзные потери.
У Остапа не было какого-то особенного плана, единственное, что он сейчас хотел, — увезти Эльзу и друга как можно дальше от царившего вокруг безумия.
— Фома! Выпрямись, чёрт тебя дери! — закричал на него Остап. — Возьми этот ремень в руки! Им управлять будешь!
Фома, отчаянно пытавшийся освоить азы верховой езды, неуклюже елозил в седле и дёргал узду. Лошадь брыкалась и упрямилась.
— Езжай, окаянный! — в сердцах кричал на коня Фома. В этот момент несколько дикарей выскочили из зарослей кустарника. Конь, испугавшись, заржал и, едва не сбросив с себя Фому, понёс его вниз по склону к реке.
— Стой! — заорал вслед Остап и хотел было направить коня вслед за понёсшей лошадью друга, но разъярённая толпа людоедов с окровавленными мордами вывалила на дорогу, отрезав ему путь.
— Твари! Чтоб вы все сдохли! — разворачивая коня, зарычал он и направил его вдоль леса, прочь от разъярённой толпы.
Эльза громко и истерично зарыдала. Видимо, ужас, происходивший вокруг и шокировавший хрупкую девушку, лишь сейчас выходил наружу. Трезор бежал рядом с лошадью, высунув болтающийся из стороны в сторону алый язык. Извилистая дорога уходила глубоко в лес. Солнце уже заходило, и становилось холоднее. Лошадь вела себя послушно, свисающий на её боку мешок из дублёной кожи, предусмотрительно оставленный бывшим хозяином, чем-то глухо побрякивал. Остап запустил в него руку и нашарил орехи и сухие фрукты.
«Отлично!» — подумал он и всыпал в маленькую ладонь Эльзы горсть найденной провизии. Остап посмотрел на небо, затем по сторонам. Он уже стал подумывать о ночёвке в лесу, когда за очередным поворотом показалась чья-то застава.
Несколько человек выскочили из-под неумело сколоченных навесов и, ощетинившись копьями, вынудили Остапа остановиться. Позади, из леса, на дорогу вышли ещё несколько солдат. Отступать было некуда. Трезор угрожающе зарычал, не подпуская к хозяину чужаков.
— Уйми своё животное! Или я обошью его шкурой свой ворот, — дерзко приказал неспешно выходящий из-под навеса офицер.
— Трезор! Нельзя! — понизив голос, сказал Остап, и волк, взглянув на хозяина, виновато притих.
— Слезайте с лошади, — строго приказал офицер, указывая остриём меча на землю.
Остап осторожно слез с коня и бережно снял Эльзу. Девушка, вцепившись в Остапа, испуганно смотрела на вооружённых людей.
— Командир! — раздался голос одного из копейщиков. — Это конь господина Валофара…
— Я и без тебя вижу, идиот, — небрежно оборвал его офицер. — Кто вы такие и откуда у вас этот конь? — обходя по кругу чёрного жеребца, спросил военный.
Остап не знал, что ответить, однако вспомнив наставления, данные ему Ангелом смерти, отвести девушку под крыло правителя замка на холме, он, выпрямившись, ответил:
— Мне поручено доставить девушку в безопасное место. Она находится под защитой вашего короля!
— Хм. Кем поручено, разрешите осведомиться?! — сменив выражение лица на более благосклонное, но всё же не доверительное, спросил офицер.
— Это вас не касается, — невозмутимо глядя на военного, ответил Остап. — Меня заверили, что этот конь известен здесь каждой собаке. И что лишних вопросов по пути задавать нам станут, ровно как и задерживать. Видимо, ваше начальство плохо знакомо с нравом своих подчинённых, — воспользовавшись обстоятельствами, схитрил Остап.
Командир поджал губы и ещё раз осмотрел их с головы до ног. Поведя головой, офицер ухмыльнулся, но всё же жестом приказал солдатам опустить оружие.
— Прошу простить мою неучтивость, если имел неосторожность вас оскорбить. Бдительность в наше непростое время редко бывает излишней. Сами понимаете! Пожалуй, вы правы! Ваш конь говорит сам за себя. К тому же эта дорога ведёт действительно в лагерь, и сомневаться в ваших словах мне, должно быть, не стоит. Однако попрошу вас войти в положение и сдать мне имеющееся у вас оружие, — смягчив тон, произнёс командир. — Я верну его, как только вернётся начальство. Я прикажу проводить вас до лагеря и обеспечить всем необходимым.
Остап, оглядев присутствующих, неохотно достал охотничий нож и протянул военному.
— Проводите их в лагерь! — зыркнув на солдат, приказал офицер. — Коня в конюшню, гостей определите в отдельный шатёр и накормите!
— Так точно, командир! — вскинув голову, сказал один из солдат и, кивнув Остапу в сторону лагеря, взял под уздцы коня.
Ближе к полуночи Остап и Эльза уже сидели под стражей в одном из шатров, в большом военном лагере за лесом. Трезор лежал у их ног и изредка вскидывал голову, навострив уши. Их накормили и принесли шкуры. Замёрзнуть в эту ночь им точно не грозило. После того как Остап устроился ко сну, Эльза легла рядом, прижавшись к нему как маленький ребёнок.
— Я погашу лампу, — прошептал он.
— Не надо! Пожалуйста! — с тревогой в голосе прошептала девушка и вцепилась ему в руку. — Я боюсь темноты, — опустив глаза, с неловкостью призналась она.
— Хорошо, пусть горит, — тихо сказал он и осторожно опустился обратно. Эльза уткнулась лицом в его рубашку и обняла. Сердце Остапа забилось так, что ему показалось, что Эльза это чувствует. Стало неловко. Остапу хотелось повернуться к ней, втянуть запах её волос, поцеловать их пряди, сжать её в своих руках… Но он сопротивлялся. Ему казалось странным, что ему под силу сопротивляться этому зову. По слухам, все, кто видел её лицо, теряли контроль над собой и лишались разума. Остап же хоть и был одержим девушкой, но волю свою он сохранил при себе.
— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — тихо сказала Эльза. — Прости, я не могла иначе, — добавила она и, обняв его ещё крепче, прижалась к нему всем телом.
— Потому что тот варвар убил бы нас? — слегка обернувшись на девушку, спросил он.
— Не поэтому, — покачав головой, сказала она. — Потому что я только с тобой должна быть.
Остап оторопел и, повернувшись к Эльзе, снова взглянул ей в лицо. Оно было открытым. Её губ коснулась лёгкая улыбка.
— Почему со мной? — заглянув ей в глаза, спросил Остап. — Ты ведь меня никогда не знала.
— Знала, — снова с улыбкой сказала она. — Я часто смотрела на тебя сквозь щели в ставнях, ждала, когда вы возвратитесь с охоты, любовалась тобой, — мечтательно вскинув глаза, рассказывала Эльза. — Только имени я твоего не знала.
— То есть у тебя есть ко мне чувства? — робко, с надеждой спросил Остап.
— Ну не будь же таким глупым, — засмеялась она. — Я тебе только что в этом призналась, — ткнув его в нос пальчиком, добавила Эльза. — А больше всего я обожаю твои глаза, — взглянув в них с трепетным восхищением, произнесла девушка и поёжилась.
Остап потянул шкуру, накрывая ей плечи. Однако она приподнялась, так что шкура снова её оголила, и снова взглянула ему прямо в глаза. В тёплом свете масляной лампы её Ангельское лицо приобретало ещё большую колдовскую притягательность. По инерции борясь с нахлынувшей волной притяжения, Остап закрыл глаза, но вдруг почувствовал, как её губы коснулись его губ.
— Не робей, рыцарь. Я уже твоя, — прошептала она, и губы их снова соприкоснулись, захлестнув влюблённых неудержимой и неистовой жаждой друг друга.
Утро разбудило их грохотом повозок и криками раненых. Отборный мат командиров и топот лошадиных копыт доносились со всех сторон. Хромой солдат с впалыми щеками, откинув полог шатра, вошёл внутрь, сжимая в руках две миски с кашей. Поставив их на стол, он украдкой покосился на голое плечо Эльзы, но, уловив на себе тяжёлый взгляд Остапа, стушевался и вышел вон.
Ближе к обеду крики и шум снаружи поутихли и в шатёр заглянул уже знакомый офицер, встретивший их на дороге.
— Пройдёмте со мной! — сказал он тем тоном, в котором не было и тени вчерашней доброжелательности.
Остап уверенно сжал руку Эльзы, давая тем понять, что всё будет хорошо, и поправил повязку на её лице.
— Не бойся ничего, — шепнул он. В нём ещё теплилась надежда, что это военный лагерь того самого короля Демида, под чью защиту, по просьбе Ангела смерти, он и должен был привести Эльзу. Она сжала его руку в ответ, впившись острыми ноготками в его ладонь. Волк подскочил с места и двинулся вслед за хозяином, однако Остап приказал ему остаться. Волк недоумённо поднял уши и, склонив голову набок, заскулил, но остался.
Свет снаружи шатра неприятно ударил по глазам. В лагере было много раненых, стоны непрерывно доносились со всех его сторон.
— Следуйте за мной, — сухо сказал командир и направился к центру лагеря.
Осматриваясь по сторонам, Остап увидел деревянную клетку с толстыми металлическими прутьями. Проходя мимо, охотник заметил, как в глубине клетки что-то метнулось и об решётку ударилась перекошенная морда дикаря людоеда, начавшего неистово вгрызаться в прутья.
Эльза отпрянула и двумя руками схватилась за рукав Остапа. Охотник приобнял её, закрывая от омерзительного чудовища, и они пошли дальше. В центре лагеря стоял широкий шатёр, вокруг которого было особенно много солдат. Каждый был занят своим делом. Кто-то точил оружие, кто-то латал сапоги и чинил доспехи.
У входа в шатёр двое крепких охранников уныло блуждали взглядами по двору, устало опираясь на древки своих засаленных алебард.
— К Валофару! — сухо сказал стражникам офицер и, проводя взглядом входящих в шатёр Остапа и Эльзу, покачал головой, и двинулся к выходу из лагеря.
Оказавшись внутри, Остап взглянул на нервно постукивающего пальцами по столу широкоплечего мужчину лет тридцати, с зачёсанными назад чёрными волосами. Надменный взгляд незнакомца сально заскользил по Эльзе. Затем мужчина откинулся в своём плетёном кресле и, лениво, перевёл взгляд на Остапа. Несколько офицеров, склонившихся над картой, при появлении гостей оторвались от своего занятия и взглянули на Валофара. Он сделал характерный жест рукой и военные направились к выходу. Один из офицеров с перебинтованной рукой и лиловым шрамом во всю щеку нагнулся к Валофару и что-то прошептал ему на ухо, после чего вышел вслед за остальными.
— Кажется, мы незнакомы! — закидывая ногу на ногу, начал человек в кресле. — Давайте же исправим это досадное недоразумение. Я Валофар. Предводитель этого многострадального народа, стонущего на весь лагерь не только от ран, но и от несправедливости этого мира, — сложив руки на груди, пафосно представился он. — А с кем же я имею честь? — вопросительно прищурив наглые глаза, добавил он и прикусил кончик языка.
Остап, понимая, что оказался вовсе не там, куда имел планы попасть, а скорее напротив, к человеку, враждующему с Демидом, судорожно искал оправдание своего появления здесь.
— Моё имя Остап, — расправив плечи, начал охотник. — Это моя спутница Эльза. Мы попали в беду. Наше селение в горах было разграблено, и нам пришлось спасаться. По случайности мы нашли вашего коня...
Валофар, с ухмылкой слушая рассказ охотника, вдруг поджал губы и, покачав головой, поднялся с кресла, и громко ударил кулаком по столу. Лицо его побагровело, на висках выступили извилистые русла вен.
— Думаешь, я буду слушать этот лживый трёп?! — зарычал он. — Я прекрасно знаю, кто ты и кому служишь!
Эльза вздрогнула. Остап шагнул вперёд, закрывая собой испуганную девушку.
— Давай лучше я сам расскажу, кто ты и как всё обстоит на самом деле! — расхаживая по шатру взад и вперёд, произнёс Валофар. — Ты лживое животное, прислуживающее Демиду. И именно ты вёл в бой этих грязных дикарей, напавших из засады! Мои люди видели это своими глазами. Когда войска Демида стали отступать, а твой отряд из грязных недоумков полёг под копытами моей кавалерии, ты тоже бежал. Бежал, не разбирая дороги, пока не наткнулся на моих ребят, — довольно покачивая головой, со взглядом, полным уверенности, произнёс Валофар.
— Ты должен нас отпустить, — словно не придав значения прозвучавшему только что обличительному монологу, спокойно произнёс Остап. Выкатив удивлённые глаза, Валофар залился смехом и снова опустился в кресло.
— Ты мне сперва показался умнее, — унявшись от смеха, произнёс Валофар. — А теперь мне становится ясно, как ты нашёл общий язык с этими полуобезьянами. Ты здесь не гость! Ты пленник! — чеканя каждое слово, медленно произнёс он. — И ты больше не волен решать, что тебе делать и уж тем более что делать мне, — Валофар свистнул, и в шатёр вбежала охрана.
— Уведите его с глаз моих! Заприте в клетке! Животному — животное содержание, — сказал он и брезгливо отмахнулся рукой.
Эльза вскрикнула и повисла на Остапе. Один из охранников с силой стал оттаскивать девушку. Сокрушительный удар Остапа охладил пыл стражника, и тот повалился наземь. Второй солдат рукоятью ударил охотника по затылку, от чего ноги Остапа подкосились, и он упал на колени. В шатёр вбежали ещё трое. После недолгой борьбы Остапа связали и грубо потащили на улицу под крики бьющейся в истерике Эльзы.
Когда полог шатра запахнулся, стражник, удерживающий девушку, швырнул её на пол. Эльза вскочила и попыталась бежать, но охранник ударил её по лицу, от чего она снова повалилась на землю.
Валофар поднялся с кресла и, подойдя к стражнику, взял того за длинные грязные волосы, и потянул к себе, приставив к его горлу изогнутый нож.
— Ты вшивый боров! Разве я разрешал касаться этой женщины?
Здоровенный детина побледнел, колени его задрожали.
— Помилуйте, господин! Не надо! — трясущимся голосом взмолился солдат, косясь на нож.
— Нет, тупица, твоя жизнь сейчас в руках этой женщины, — взглянув на обнявшую колени и трясущуюся от страха девушку, сказал Валофар.
— Простите меня… Умоляю! — побелев как мел и прижимая к груди дрожащую ладонь, простонал солдат, обращаясь к Эльзе.
— Отпустите его! — всхлипывая и держась за лицо, выпалила Эльза. Валофар убрал нож и, ухмыльнувшись, взял солдата за воротник, и, отшвырнув в сторону выхода, пнул сапогом.
Эльза отползла к стоящим у стола деревянным ящикам и забилась между ними.
Валофар поправил на себе одежду и подошёл к ней.
— Сударыня, вылезайте, не бойтесь. Эти мерзавцы вас больше не тронут. Обещаю вам! — спокойным покровительственным тоном произнёс он. Однако Эльза лишь ещё больше вжалась в холодные ящики.
— Вылезай! Иначе я сам тебя оттуда вытащу! — лишившись терпения, прошипел Валофар.
Эльза, всхлипывая, выбралась из-за ящиков и робко поднялась на ноги, дрожа всем телом.
— Почему твоё лицо закрыто? — спросил её Валофар. — Ты изуродована? — прищурив глаза и подвижно осматривая её, спросил он. Девушка покачала головой.
— Я хочу взглянуть, — пригладив зачёсанные назад волосы, сказал Валофар. Эльза отшатнулась и снова покачала головой.
— Это не просьба, — с металлом в голосе заявил он.
Девушка сорвалась с места и попыталась бежать, но Валофар поймал её за руку и, грубо подтянув к себе, силой сорвал платок.
Увидев её Ангельский лик, он замер и растерянно попятился, не сводя с неё округлённых и немигающих глаз. Дыхание в его груди перехватило. Валофар, не понимая, что делает, протянул к Эльзе трясущуюся бледную руку. Затем, на мгновение придя в себя, отдёрнул её.
— Ты будешь только моей, — всё также уставившись на девушку обезумевшим взглядом, прошептал Валофар. Затем взгляд его оживился, словно морок, овладевший им, сошёл, и, оскалив зубы, закричал на весь шатёр. — Только моей!!!
На крик вбежал стражник. Валофар схватил со стола серебряный кубок с вином и запустил в солдата.
— Пошёл вон!!! — заорал он, срывая голос. — Не входить!!! Никого не впускать! Убью! Убью, кто войдёт! — швыряя посуду в сторону выхода, орал Валофар.
Эльза осторожно прикрыла лицо, оставив безумному взору Валофара лишь испуганные заплаканные глаза.
Совершенно спятивший Валофар стал нервно расхаживать из стороны в сторону, пытаясь упорядочить всё произошедшее. Вдруг он приблизился к Эльзе, схватил её за шею и прошипел ей в лицо:
— Он тоже тебя видел?!
Эльза молчала, но слова были излишни, по её глазам Валофар всё понял.
Он отпустил её, развернулся, заметался, словно что-то ища, затем снова повернулся и, по животному зарычав, подхватил девушку и бросил на стол. Прижимая её к столу, он принялся стаскивать с неё одежду. Эльза кричала, билась в истерике, царапала ему лицо. Но Валофар был силён и решителен. Обнажив её грудь, он вдруг сжал зубы и, содрогаясь всем телом, отпрянул. Сжимая кулаки, он вцепился в один из них зубами и прикусил до крови. Обтерев ладонью вспотевшее лицо, он отдышался. Валофар вдруг понял, какую ошибку он совершает. Нет, не само насилие казалось ему неприемлемым, а отвращение, которое он им вызывал. Ему нужна была взаимность Эльзы. Валофар вдруг понял, что чуть было не лишил себя последней надежды, и без того призрачной, и, вмиг вернув себе человеческий облик, показал девушке выставленные вперёд раскрытые ладони.
— Это помешательство! — покачав головой и нервно растерев лицо ладонью, сказал Валофар. — Я потерял контроль над собой! Я не трону тебя, клянусь! — виновато добавил он и неловко попытался помочь Эльзе спуститься со стола.
— Не трогайте меня! Пожалуйста! — всхлипывая и наглухо запахивая на груди порванное платье, взмолилась она.
— Да-да, конечно! — отстраняясь от неё, взволнованно произнёс Валофар. — Я прикажу отвести тебя в шатёр. Тебя накормят. Воды согреют. Принесут шкуры, — неловко переминаясь, сказал Валофар.
— Мне ничего не нужно! — шмыгая носом, ответила она. — Отпустите нас! Умоляю!
— Стража! — крикнул он в сторону выхода. Полог шатра откинулся, и внутрь нерешительно заглянул охранник.
— Проводи девушку в самый чистый шатёр. Организуй ужин. Всё свежее! Всё самое лучшее. И приставьте охрану. Кожу живьём сдеру с тебя, если сбежит или её кто-нибудь тронет, — приблизившись к солдату, вполголоса сказал он.
Тем временем Остап пришёл в себя в запертой звериной клетке. Голова гудела, множественные ушибы ныли по всему телу, а в глазах двоилось. Справлявший рядом нужду пьяный солдат взглянул через плечо на пленника и ухмыльнулся.
— Сидишь? — икая, спросил он. — Наши парни говорят, ты у этих обезьян за главного был. Правда, или врут? — пошатываясь, спросил солдат.
Остап отвернулся.
— Не хочешь разговаривать? Понимаю. Завтра утром на допросе разговорят. Они умеют, — шмыгнув носом, сказал солдат, подтянув штаны, поплёлся в сторону шумной солдатской компании.
Где-то совсем рядом послышалось завывание Трезора, сопровождаемое шарканьем когтей по полу деревянной клетки.
Солнце, скрывшееся за кроны деревьев, уже не грело. Остап поёжился, хотя на холод, в сущности, ему было плевать, единственное, что его тревожило, — это Эльза. Вцепившись в прутья, Остап с силой потянул их в стороны. Не поддавались. Охотник в бессилии повалился на пол, нервно и тяжело дыша...
Когда ночь опустилась на лагерь и сверчки монотонными трелями смешались со стонами и храпом солдат, Остап увидел в свете луны и мерцании факельной жерди тёмную фигуру, украдкой скользнувшую в сторону его клетки.
— Сиди тихо, — послышался голос из-за глухой стенки. Остап замер. Раздалось осторожное щёлканье замка. Дверь в клетку отворилась.
Остап внимательно всмотрелся в темноту. Лицо мужчины он не видел, лишь только его светлые волосы блёкло маячили в густом полумраке.
— Слушай внимательно, — зашептал незнакомец. — Ключник спит, но он не пьян и может спохватиться в любой момент. Шатёр с твоей девчонкой справа от конюшен. Её охраняют. Ребята крепкие. Если хочешь её забрать, с охраной придётся разобраться самому. Я тут не помощник. Сам ноги едва волочу, — добавил он и, не сдержавшись, закашлялся, зажимая рот. — Пса твоего я освобожу. Как услышишь крики в лагере, суету и неразбериху, беги. Возле конюшни подвязана пара коней под седлом. Другого шанса не будет, брат.
— Кто ты? Как мне тебя благодарить?! — взволнованно произнёс Остап.
— Я тот, у кого уже нет имени и кому не нужна ничья благодарность, — ответил незнакомец. — Ночью заставы сторожат вполглаза. Луна сегодня полная, кони выведут, прорвётесь. И ещё, хочу тебя попросить кое о чём…
— Что хочешь, проси, если в силах моих, клянусь тебе, всё сделаю! — решительно прошептал Остап.
— Если повстречаешь людей короля Демида, отдай им это, — сказал незнакомец и протянул Остапу холстяной мешочек с угловатым на ощупь предметом внутри. — Большего мне не надо.
Они простились. Остап засунул за пазуху мешочек незнакомца и стал ждать. Через несколько минут раздались крики офицеров и беготня растерянных солдат. На противоположном конце лагеря горел шатёр.
Остап выбрался из клетки и нырнул в тень. Волк, метавшийся по клетке, мордой отворил дверь и выскочил наружу. Метнувшись к хозяину, Трезор принялся вылизывать ему лицо.
— Тихо, — цыкнул на него Остап, после чего волк прижав уши, сел рядом.
Неслышно скользя вдоль частокола, Остап пробрался к конюшне. Два осёдланных жеребца мирно топтались у столба. Напротив шелестел на ветру полотном шатёр, в котором сторожили Эльзу.
Двое крепких солдат молча наблюдали за тем, как их товарищи на другом конце лагеря отчаянно борются с огнём.
Обойдя их сзади, Остап подобрал с земли увесистую палку.
— Трезор, взять! — подтолкнув волка, скомандовал Остап. Животное молниеносным прыжком вцепилось в горло одного из солдат. Второй стражник выхватил меч, но воспользоваться им не успел, получив удар палкой по голове, он обмяк и упал лицом в грязь. Подобрав с земли меч, Остап добил истерзанного волком и хрипящего стражника и, взглянув на бесчувственное тело второго солдата, шагнул к шатру. Откинув полог, он увидел Эльзу. Девушка, свернувшись калачиком, лежала на серой шкуре. Рядом стоял стол на низких ножках с изысканной, но нетронутой едой. Увидев Остапа, девушка вскочила и бросилась к нему. Повиснув у него на шее, она зарыдала, у неё была истерика. Остапу даже пришлось зажать ей рот.
— Успокойся, — оглянувшись на выход, сказал он и снова посмотрел ей в глаза. Девушка, ещё всхлипывая, моргнула. Остап поцеловал её между бровей и медленно убрал руку от её рта.
Тем временем люди Валофара, справившись с пожаром, кашляя и чертыхаясь, возвращались по своим местам. Нужно было тотчас убираться из лагеря. Державшись за руки и пригнувшись, Остап и Эльза добрались до конюшни. Остап не решился сажать девушку в седло одну и поэтому решил покидать лагерь так же, как и приехали. Посадив Эльзу на коня, он влез позади и, ударив лошадь, помчался к выезду из лагеря. Пролетев на всём скаку мимо часовых, Остап застал их врасплох. Отскочившие в стороны солдаты ещё несколько секунд ошарашенно смотрели в ночь, после чего с криками подняли тревогу.
Продолжение: https://bookriver.ru/reader/artyom-belyanin-v-kontse-vechnosti