гл-14 Килга
Чуть больше недели погостил Тимофей у родителей в Чите. С друзьями встретился, родню попроведал, прогулялся по городу, осмотрелся и … затосковал. На восьмой день за вечерним чаем объявил:
- Всё, хорош! Пора и честь знать! В степь хочу на простор! Травами подышать, на сеновале отоспаться, у костра под звёздами душу отогреть. Вы уж не серчайте на меня, родители дорогие. И ты, сестрёнка, не обижайся. Впереди столько всего… Служба! Надо силёнок подкопить, ну и вообще … ехать надо.
Лидка, любимая сестричка, прищурилась - не сказала, а пропела:
- И правда что …! Алёнка-то твоя слезами там исходит. Аргунь поди из берегов вышла. Килга, деревенька наша, небось в воде утопла по самые трубы. Поезжай, братик, пожалей свою казачку, да не забудь предложение по всем правилам сочинить – подзуживала Лидка.
- Ну ты и егоза, Лидка! – смеялся в ответ Тимоха. – Самая настоящая заноза!
Он обнял любимую сестрёнку, погладил по чёрным, как смоль, волосам, потрогал тяжёлые косы и прижался губами к Лидкиному виску.
- Вот приедешь ко мне в Ареду погостить, я тебя с лётчиком познакомлю, истребителем. Тогда и посмотрим, у кого Аргунь, а у кого Ингода из берегов выйдет …
…Сердце гулко стучало в Тимохиной груди, будто отцовский молот по наковальне. Станция Аргунская! Мелькали знакомые с детства картины.
Степь! С чем её сравнить, если только ни с самой степью? Сопки, балки, перелески, колки (густые заросли ольхи, берёзы, тальника вдоль ручейков), речки, озёра …
А птицы! Как здесь поёт жаворонок! Кажется, для него ничего не существует, кроме солнца и степи. Песни у него особенные! Слов в них нет - только мелодия. А в мелодии любовь Земная и радость Вселенская.
Стрекот кузнечиков, курлыканье журавлей, переклички диких гусей и уток. Для всех тут приволье и для каждого свой дом. Горячий сухой ветерок переполнен ароматами степи и бескрайнего приволья. Он тоже весь из песен, и сам он … песня.
Жизнь у казака, что тетива на луке, - до звона натянута. В любую секунду - отпусти, и полетит стрела на судьбу похожая. С радостью невесту укажет, а понадобится, и врага остановит без промедления.
Рвётся Тимохина силушка на волю, подсказывает сердце: - «Пришло, Тимоша, твоё время. Не прогляди и не ошибись» …
Тимофей аж задохнулся, глядя по сторонам: - «Эх, какая красота вокруг! Всё с детства знакомо! Всё родное, сердцу дорогое».
Тепловоз остановился плавно - без рывков с первой попытки. Весёлым свистом поприветствовал молоденькую девушку на перроне.Синяя юбка и чёрные туфельки на высоком каблучке подчёркивали красивую фигурку и стройные ножки. Голубая форменная рубашка, галстук и синяя пилотка с кокардой дополняли идеальную картину. Девушка (а это была дежурная по станции) приветливо улыбнулась молодому машинисту.
- Стюардесса по имени Рая! – Пропел Сашка, помощник машиниста тепловоза, и тут же обратился к своему старшему товарищу:
- Если она улыбнётся, когда будем возвращаться назад, я точно сойду на этой станции! Придётся тебе, дядя Володя, одному возвращаться в светлый город Ярославль. Отпустишь? Где я ещё такую красавицу встречу? Ты только глянь на неё. С такой дивчиной подружиться – … это ж до глубокой старости в радости прожить! Отпустишь, старшой?
- Что верно, то верно! Тебя только такая и стреножит. – Ухмыльнулся в ответ пожилой машинист. – Только крепко запомни - с казАчками шутки шутить – это, брат, последнее дело. Они на цветочек похожи, на аленький. Зато, мужики ихние – на чудище заморское. Отчекрыжут вострой сабелькой твои причиндалы молодецкие … и глазом не моргнут. Те ещё разбойнички! Сто раз подумай, прежде чем на перрон спрыгнуть. Остерегись! Кому ты потом нужон безоружный?
- А я всё-таки рискну! – не унимался Сашка. Он ощетинился, вроде косача на току. Ещё миг, и зашуршит своё «ууу-ччч-ххуу- ччщщуу» - на петушиный вольный лад.
- Ну смотри, смотри! Дело хозяйское … Я предупредил! С греха с тобой пропадёшь. Кобель ты Сашка! Кобель! А может статься, после сабельки-то, и псом обзовут шелудивым. – Хохотнул старший машинист.
- Да чего там, дядя Володя? Любовь! Об неё и сабельки булатные тупятся. Чем чёрт не шутит? А представь, что это судьба моя посреди степи флажочек теребит, да мне знаки подаёт! Тогда как?
- Отпустить, конечно, не отпущу, но пассажиром захватить могу в другой раз. – Серьёзно ответил дядя Володя. – Высажу на полустаночке, а на обратном пути подхвачу обоих … - Тебя и судьбу твою с косой до пояса. Красивая дивчина! Так и быть – отпущу!
Тепловоз с интересом покосился на стаю серых гусей, важно шагавших по перрону, переваливаясь с боку на бок. Улыбнулся, потом распрямился всем своим многовагонным телом и с грохотом распахнул тяжелые двери вагонов. Выпустил наружу спёртый воздух, вдохнул аромат скошенных трав, ещё раз дрогнул, звякнув сцепками, и успокоился. Перевел дыхание от напряжённой гонки, мечтательно оглянулся по сторонам и … улыбнулся, услышав дяди Володино - «отпущу!».
Бородатый козёл обернулся на гудок и протяжно проблеял в ответ на приветствие старого знакомого, забавно покрутив куцым хвостиком. Он стоял на задних копытах, упершись передними на покосившийся плетень. Потом поднапрёгся, вытянулся в струну и, наконец, дотянулся жадными губами до жирного куста смородины. Захватил зелень проворным ртом и быстро заработал челюстями, аппетитно хрустя молодыми побегами. Но не рассчитал равновесие и повис на заборе, дрыгая задними ногами.
Он понимал, что в любую минуту его может обнаружить соседка. С этой тёткой у него давние и особые отношения. Она ни одни грабли обломала о его хребет. Если сейчас обнаружит, то … выволочка обеспечена однозначно! Не хотелось начинать день с тумаков. Но козёл, на то он и козёл, что в жизни у него всё шивирни на выверни …
Тепловоз, нарушая железнодорожные правила, нервно свистнул, пытаясь предупредить знакомого козла: - Мол, рви когти, заполошный! Сейчас огребёшь по-полной!
С высоты насыпи он разглядел женщину с граблями в руках. Хозяйка кралась вдоль плетня, низко пригнув голову. Она явно предвкушала, что вот, сейчас, наконец-то, снова «отутюжит» наглого воришку по настырному загривку …
Тепловоз спохватился: - «Стоянка-то три минуты, рано расслабляться. Эх, пожить бы среди этой красоты пару неделек. Хорошо гусям! Потом подумав, решительно отрезал: - «Ну уж нет! Вперёд! К океану!» …
Продолжение следует