Глава 14
Когда Коля только появился на свет, и возникла срочная необходимость купить ему кроватку, капитан Парфёнов сказал Марусе: «Ты не беспокойся. Я всё сделаю». Поскольку он был человеком слова и дела, то буквально через неделю в его каюте уже стояла очень симпатичная деревянная кроватка. Купить такую было очень непросто, тем более Константинычу хотелось приобрести нечто особенное. Чтобы внизу были ящики для пелёнок-распашонок, чтобы удобная, прочная и так далее.
Но благодаря своим связям капитану удалось найти такую кроватку. Правда, пришлось её везти за тысячу километров, но тогда такие были времена: не всё удавалось отыскать в своем городе, а многое приходилось везти из Москвы или Ленинграда. Эту же кроватку капитан раздобыл на «плавучке» – так назывались плавучие магазины, которые обслуживали речников по всему Союзу.
Ассортимент их товаров был весьма обширен. Далеко не каждый провинциальный универмаг мог таким похвастаться. Потому речники и моряки плавучки очень уважали, а те исправно трудились, поскольку у корабелов всегда были свободные деньги, причем порой много. Как у буровиков. Где на реке или в море их тратить? А подойдет такой кораблик, наполненный товарами, порой дефицитными, по самое некуда, и вот, пожалуйста, покупай, что душе угодно.
Короче говоря, купил там Константиныч кроватку, принес её к себе в каюту и, пока делать нечего было в перерывах между вахтами, собрал. Благо, инструмента на судне предостаточно любого. Когда всё было готово, постоял, посмотрел. Красота! Дерево полированное, гладкое, блестит. Ящички легко выезжают, всё очень аккуратно. Всё дело в том, как я уже говорила, что Константиныч по гороскопу «Весы», а эти люди не только фантазировать умеют, но и работать, доводя результат почти до совершенства.
Теперь оставим на некоторое время кроватку в покое и переключимся на одного персонажа. Работал в ту пору на «Волгонефти» старшим механиком один тип. Звали его Лёха Савостин, и был он человек, подобных которому до сих пор можно встретить в нашей стране: удивительное сочетание инженерной смекалки и отвратительного характера. Савостин умел руками делать практически всё. Образно говоря, из ведра и кучи гаек соорудить какой-нибудь прибор. Разбирался в системах судна лучше всех, порой находя поломку, даже не видя её, словно сквозь металл мог разглядеть.
Это с одной стороны. С другой – тип он был надменный, грубый, бестактный, обожал права качать и порой прикладывался к бутылке. Нет, в отличие от старпома Сойкина не бухал, но иногда позволял себе. И так случилось, что за пару дней до покупки детской кроватки капитан лишил Савостина премии. Как раз за пьянку. Между прочим, больно ударил рублём по разгильдяю: рублей на 80 наказал, а это, на минуточку, целый ящик водки «Столичной» – одной из лучших в те годы (середина 1970-х годов).
Два дня стармех терпел, накапливая злость. Потом, обуреваемый страстями, выкушал бутылку «беленькой» и отправился в каюту капитана – разбор учинять. Заявился и давай выговаривать Константинычу, как тот, мягко говоря, не прав был, когда его, Лёху Савостина, которого «всё пароходство уважает», так обидел. Капитан попросил стармеха выйти вон, чтобы продолжить беседу, когда тот проспится. Но тот перешел Рубикон и сделал то, чего не следовало: размахнулся и попытался ударить Константиныча по лицу мощным кулаком.
Вообще-то капитан Парфёнов никогда не дрался. Вернее, давно уже. Последний раз – в училище, когда не поделили девчонок на танцах с местными ребятами. С тех пор он упорно трудился и учился, а поскольку выпивал только в хороших компаниях, то и кулаками махать не доводилось. Но помнил: лучший способ избежать драки – уклоняться. Что и сделал, резко присев. Кулак стармеха пролетел в паре сантиметров над головой.
Константиныч поднялся и правой рукой толкнул Савостина в грудь, чтобы тот оказался подальше. Но увы: стармех, поскольку и так на ногах нетвёрдо держался, пьянея с каждой минутой всё сильнее (водка в нем продолжала перевариваться), начал резво идти назад, спотыкаясь об предметы, и занесло его не в ту дверь, что вела в коридор, а в проем, за которым была спальня (лишь у двоих человек на судне двухкомнатные каюты – у капитана и старпома).
Здесь надо сказать, что Савостин был роста невысокого, 170 см примерно, но довольно грузным, порядка 100 кг. И вот эта туша, споткнувшись о порог, со всего маху полетела… прямо на детскую кроватку. Раздались громкий треск и грохот, а потом всё стихло. Устремившись в спальню, капитан увидел, к своему глубокому разочарованию, картину: на обломках кроватки валялся пьяный стармех и… спал.
Савостин потом несколько раз приходил к капитану – прощения просить. Даже приволок ему новую кроватку, смотавшись на плавучку, пока далеко не слишком ушла. Уж как ему удалось это, осталось загадкой – «Волгонефть» же на месте не стояла, а минуло три дня. Но капитан оставался непреклонен. Написал рапорт, и стармеха списали на берег. Вместо него наконец-то пришел давний друг семьи Парфёновых – Степан Михайлович или просто Михалыч, который после займет место старпома.
Ну, а кроватка та все-таки досталась маленькому Коле. Правда, собирал её брат Маруси, тёзка Константиныча, тоже Владимир. Он приехал в гости из Горького, привез гостиницы от их родителей: грибочки маринованные, медок натуральный с лесной пасеки, веников берёзовых и дубовых, а ещё – столь обожаемые Марусей войлочные тапочки. Между прочим, её папа, ветеран Великой Отечественной Павел Матвеевич, самолично делал.