День, когда всплыла рыба / The Day the Fish Came Out. Великобритания–Греция, 1966. Режиссёр и сценарист Михалис Какоянис. Актеры: Том Кортни, Колин Блэйкли, Кэндис Берген, Майкл Рэдфорд и др. Прокат в СССР – с 29 ноября 1971: 12,9 млн. зрителей за первый год демонстрации.
«Случайно ли, что западный кинематограф всё чаще обращается к жанру трагикомедии, к комическому преувеличению отнюдь не смешных явлений, к фантазиям, которые показались бы слишком ужасными, если б не сопровождались смехом? Поиски ли это кинематографа, смело ломающего жанровые перегородки? Или это фантазии — горькие и насмешливые одновременно,— рожденные чувством бессилия, невозможности образумить каким-либо иным способом уже не внемлющее голосу рассудка буржуазное общество?
Впрочем, речь идет здесь, конечно, не о жанре — диапазон критической трагикомедии в западном кино широк настолько, насколько широка палитра нелепостей и бессмыслицы буржуазной действительности:. И трагикомедия колеблется от комедии абсурда (мы видели на VI Московском фестивале «Жилую комнату» Ричарда Лестера) до беззубых и беззлобных фарсов типа «Врач кассы взаимопомощи» с Альберто Сорди.
Спору нет, каждый из этих фильмов — кто больше, кто меньше — насмехается, иронизирует, издевается над действительностью. Но мера, определяющая их место в мировом кино, все-таки не в комическом таланте авторов. Она в том, насколько глубоко эти фильмы обнажают самые истоки конкретных нелепостей.
К сожалению, мы видели немногие из этих картин, но и в тех, что попадали на наши экраны, отчетлив дух критицизма, бескомпромиссности и сарказма. И вот одна из них, предметом осмеяния которой оказываются оголтелая военщина, милитаризм, бесчеловечность.
Несколько лет назад над испанской деревушкой Паломарес потерпел аварию американский военный самолет со смертоносным грузом на борту. Сперва человечество было озадачено возможными последствиями катастрофы. Потом, когда опасность миновала, успокоилось и даже начало смеяться. Правда, этот смех, по выражению авторов фильма «День, когда всплыла рыба», «был чуть- чуть нервным»...
Сам же фильм (поставленный в Голливуде режиссером М. Какоянисом) рассказывает не о Паломаресе. Скорее это фантазия на тему Паломареса. Фантазия, делающая все возможное для того, чтобы быть смешной. Правда, и этот смех тоже чуть-чуть нервный...
Итак, американский военный самолет потерпел в воздухе аварию. На борту его были бомбы. А внизу, под самолетом,— клочок пустынной, каменистой земли: греческий остров Карос. Бомбы с парашютами опустились на остров. А самолет упал в море. Страшно? Нет. представьте себе, поначалу всего лишь смешно.
Смешно, когда два летчика — живые и невредимые, но почти совершенно голые - - околачиваются среди каменистой пустыни, страдая от беспощадного южного солнца и уныло пытаясь изобрести какой-нибудь способ незамеченными попасть в поселок. Сделать это довольно трудно, поэтому героям суждено в голом виде слоняться среди камней почти на протяжении всего фильма, пока один из них не завернется в украденную простыню, а другой не ограбит огородное путало.
Смешно, когда, узнав об аварии, срочно прибывает на остров американская поисковая группа. Солдат наряжают в беззаботные пляжные костюмы, а жителям объясняют, что цель приезда — строительство отеля. Из этого обмана авторы фильма тоже извлекают немало забавного.
Смешнее же всего то, что все попытки людей как-то подчинить себе события, приводят к прямо противоположному результату. Усилия людей, старающихся предотвратить катастрофу, каждый раз разрушает случайность. Но эта случайность не привнесена в фильм извне. Она таится в недрах самого происшествия. Просто она очень мала, ничтожна, и ее отбрасывают с дороги, как совершенно не стоящую внимания.
К примеру, обман со строительством отелей блестяще удается. Но именно поэтому на острове начинается туристский бум. Со всего мира съезжаются гости, прослышавшие о новой туристской Мекке. Какие-то балдахины, фургоны, бурнусы, рыжие парики, нахально громкие транзисторы, умопомрачительные женщины — попробуй найти среди этого гвалта ящик со смертоносным оружием!
Нет ничего странного и в том, что ящик тем временем уже давно нашел и перетащил в свою хижину нищий пастух. Вскрыть ящик можно только с помощью лазера или каких-то иных сверхсовременных средств. Где им взяться в нищей хижине? Однако пастух и его жена с истинно библейским, трагическим упорством долбят, пилят странный ящик, в кровь раздирают руки, но не отступаются от овладевшей их темным умом идеи добыть таящийся внутри ящика «клад». И невежество в конце концов одерживает печальную победу над всеми предосторожностями, расчетами и техническими выкладками людей, создавших страшное оружие.
Все очень просто. В числе других туристов прибыла на остров легкомысленная скульпторша. А у скульпторши есть жидкость, которая растворяет даже самый прочный металл. Скульпторша прибыла с одним мужчиной. Убыла с другим. А склянку стащил и унес в свою хижину пастух. Чудо технической мысли XX века попало в руки первобытного невежды — комбинация редкая, но в наши дни вполне возможная. Когда пастух, вооружившись чудодейственной жидкостью, принимается за дело, в глазах его мелькает отблеск истинного вдохновения. И это уже не смешно. Пастух, наверное, единственная трагическая фигура в этом сборище старательных глупцов. И единственный из тех, кому удается довести свое дело до конца...
Люди еще танцуют, еще веселятся, парни из поисковой команды еще ищут груз в морских глубинах, бедолаги-летчики еще лелеют надежду добраться до телефона и сообщить начальству о том, что произошло, а пастух тем временем уже вскрыл ящик, уже жестом хорошо потрудившегося человека отер пот с темного, загорелого лица, уже достал из него несколько темных, продолговатых, размером с куриное яйцо предметов, уже вышвырнул их в синее, веселое море. И всплыла мертвая рыба...
Финальные кадры фильма откровенно плакатны. «Внимание, внимание, внимание!»— надрывается репродуктор. А люди не слышат. А репродуктор все надрывается. Ничего принципиально нового и тем более ничего утешительного он не сообщит. Только «Внимание, внимание!» Но к этому все равно никто не прислушивается. Если бы существовали звуковые плакаты, этот последний кадр — беспечно веселящиеся люди на обреченном, окруженном мертвой рыбой острове — вполне сошел бы за звуковой плакат к фильму. Метафора эта. быть может, даже слишком прямолинейна и проста. Но авторы имеют па это право. На протяжении всей картины они честно скрывали свою тревогу за комическими подробностями и неожиданными сюжетными поворотами. Правда, смех их с самого начала был чуть нервным…» (Хлоплянкина Т. Чуть-чуть нервный смех // Советский экран. 1972. № 3. С. 15).