Сны закончились, и осталась одна явь, безнадежно черная и пугающе красная.
Йона брела по каменистой обсидианово-угольной местности, окружённой голыми пиками скал, что возносились в багряное небо.
В этом небе напрочь отсутствовало солнце, но здесь не было темно, и всё превосходно просматривалось на большие расстояния. В конце концов, стало ясно, что это небо светилось само по себе. Светилось постоянно, так как здесь не было смены дня и ночи. Из-за этого было трудно определить сколько «дней» здесь уже Йона. Хотя время можно определять не только по солнцу, но и по собственному самочувствию. Принцесса была уставшей, голодной и измученной жаждой, а значит она здесь уже немало. Но и не слишком долго, иначе уже не могла бы вообще передвигаться. А двигаться нужно было, чтобы попытаться найти что-нибудь съестное или хотя бы пару капель воды. Хотя бы пару капель воды…
Возможно, ей не стоило просыпаться. Ведь там во «сне», пусть даже и в темном, и узком месте, Йона не страдала от физических лишений, и имела возможность, хоть украдкой, увидеть свою любимую семью. Она даже смогла пару раз поговорить с Хаком! Предупредить его! Но теперь она здесь, и, возможно, никогда больше его не увидит. Этот жуткий пустынный мир станет её колоссальной могилой.
Йоне хотела разрыдаться в голос от страха и беспомощности, но она яростно вытерла набежавшие слезы. Здесь и так нет воды, а она… Но что же ей делать? Куда идти?
Пейзаж был однообразным и голым. Здесь не было ни трав, ни песка. Лишь один массивный камень, прохладный и гладкий. Некоторые из глыб были удивительно правильной формы: такое впечатление что кто-то отшлифовал их до зеркальности. Их грани матово блестели в алом небесном свечении.
Йона, еле перебирая ногами, запнулась и упала, больно ударившись подбородком, локтями и коленями. Их словно лизнуло пламя. Прикусив губу, принцесса с трудом перевернулась на спину, но уже не смогла подняться. Тоскливо взирая в алый небосвод, она провалилась в такой же чёрный и пустой, как и эти скалы, сон. Сон без спасительных видений.
***
Йона не знала сколько пролежала в тоскливом беспамятстве, но это было неважно. Ей, хоть немного, но стало лучше, и голод стал менее мучителен. Она приподнялась, чувствуя, как одеревенело её тело, и поморщилась от боли. Взглянула на свои ободранные колени, коснулась поцарапанного подбородка. Кровь уже засохла, превратившись в корочку. Принцесса горестно поджала пересохшие губы. Голод отступил, но пить всё так же хотелось. А воды здесь нигде нет да и дожди, похоже, никогда не шли, ибо не только солнца на этот багряном небе не было, но и облаков.
Она умрёт здесь. Ни от меча или вражеской стрелы, что было более ожидаемо при её образе жизни, а от жажды. И смерть её будет медленной и мучительной.
Йона хлопнула себя по щекам. Она ещё пока жива, и могла двигаться. И поэтому необходимо опять идти и искать то, что могло её спасти. Умереть она всегда успеет.
Принцесса поднялась и пошла дальше, внимательно оглядывая окружающие её обсидиановые каменные глыбы.
Всё это время она шла по довольно ровной тропинке, что петляла среди скал. Сейчас эта дорожка вдруг резко пошла на весьма крутой подъём. И это было так необходимое разнообразие, что воодушевляло. До сих пор, Йона даже не пыталась забраться куда-нибудь. На эти скалах почти не было выступов, и ещё у принцессы напрочь отсутствовал в этом опыт. Она лишь впустую потратила бы свои силы. Хотя подниматься по крутому склону тоже было тяжело. В конце концов, принцессе пришлось опуститься на четвереньки, и тут ей вновь напомнили о себе ободранные колени. С её сухих губ раздался стон, и она неловко перевернулась на спину и застыла на склоне. Когда боль затихла и Йона сама немного отдохнула, она решительно порвала себе подол платья на несколько полосок. Обмотала ими вновь кровоточившие колени. Оставшиеся куски ткани принцесса намотала на поцарапанные ладони. И поползла дальше. Вскоре к её облегчению подъём кончился, и Йона оказалась на относительно горизонтальной поверхности, где она могла лучше отдохнуть, без боязни не удержаться и скатиться вниз. Она даже вздремнула немного.
Проснувшись, Йона осмотрелась. Сейчас она, получается, была на скале, и могла обозреть окрестности с высоты. Но насколько хватало глаз, везде громоздились лишь горы, и не было видно ни одной мало-мальски обширной ровной поверхности. Одни лишь каменные глыбы. Этот пейзаж вызывал отчаяние.
Вздохнув, принцесса вновь побрела вперёд. Вскоре опять начался подъём, но не такой крутой как предыдущий. Он длился и длился пока не закончился… отвесной пропастью. Йона в ужасе застыла на самом краю, опустившись на четвереньки. Внизу была одна сплошная абсолютная тьма. Не было видно ничего. Но если взглянуть вперёд, опять увидишь одни скалы, которые словно произрастали из этого мрака.
В эту пропасть сорвались пара слезинок, окрашенные алым светом. На мгновение, Йоне захотелось броситься туда, в эту тьму, и покончить со всем. Но лишь на мгновение, ибо у неё ещё остались силы, чтобы не сдаваться. И она пошла вдоль этой пропасти, балансируя на краю.
Край был в основном ровный, и, можно даже сказать, гладкий. Но порой встречалось что-то вроде каменных зубьев, которые Йона обходила. И само место, простиравшиеся вдоль пропасти, тоже было вполне проходимым, пока не закончилось отвесной стеной, что вздымалась на головокружительную высоту. Но принцесса даже не удивилась. Это было вполне ожидаемо. И поэтому она просто пошла вдоль этой стены, начав опять спускаться, перелезая через груды камней, что встречались на пути. Йона оказалась в своего рода лабиринте, ибо по другую сторону от неё тоже постепенно выросла почти отвесная стена, и путь становился всё уже. И принцессе, в конце концов, стало казаться, что этот лабиринт не просто некое природное образование, а что-то искусственное, ибо изначальных больших груд камней больше не попадалось.
Йона спускалась не так долго, как поднималась, как вдруг путь закончился узким и чёрным входом в пещеру. Она сглотнула, но решительно вошла и оказалась через пару мгновений в кромешной темноте. Возможно, эта очень плохая идея, однако выбирать не приходилось. На ощупь принцесса двинулась вглубь пещеры.
Ход был узким, и крупный человек здесь не смог бы пройти, но для Йоны он был в самый раз. И по ширине, и высоте. Однако существовал риск, что он совсем сузиться, и ей опять придётся поворачивать назад…
«Пожалуйста, веди меня дальше! Хоть куда, но веди».
Она всё спускалась и спускалась. Но когда её буквально затрясло от усталости и ноги не желали уже подниматься, принцесса остановилась на отдых, опустившись на пол и сжавшись в комочек. Окружавшая плотная тьма заползла ей в мысли, погасив их и погрузив в сон.
***
Грохот. Мелкие камни начали осыпаться. Йона, проснувшись, в ужасе ощутила как тело скалы, в чреве которой она сейчас находилась, завибрировало, пришло в движение, словно живое. Землетрясение?! Этот лаз может обвалиться!
Она помчалась вперёд, хотя в таком месте было трудно быстро передвигаться. Принцесса больно ударялась о стены, которые здесь отнюдь не были такими гладкими, как на поверхности. А грохот не прекращался. Казалось, он преследовал её. Камни повсюду шевелились, словно готовые в любой момент схлопнуться и раздавить её… Но вот где-то впереди, Йона уловила слабый, алый свет. Она было рванула к нему, но по спине её что-то сильно ударило. Вскрикнув, она споткнулась и кубарем полетела куда-то вниз, и камни сыпались вслед за ней… Неужели, это конец?
***
Свет, мягкий и красный, достиг её глаз. Йона заплакала, ибо страшная боль пронзила её, особенно в левой руке. Должно быть, она была сломана. Стараясь ей не шевелить, принцесса, продолжая плакать, медленно и с трудом села. Слёзы застилали ей взор, и она вытерла их здоровой рукой.
Где это она?
Это было помещение довольно правильной формы и свет струился откуда-то сверху, и отражался от гладких стен. В центре этой комнаты был какой-то предмет, и именно на него сверху падал свет. Йона, сморгнув слёзы и поднявшись, прихрамывая двинулась к нему. Когда же подошла… Она осела, позабыв о боли, терзающую её плоть.
Её тело было почему-то покрыто слоем копоти, словно оно обгорело, но лицо было почти чистым. Корочки копоти ещё лежали на лбу и на левой щеке.
Йона, широко раскрыв глаза, взирала на своё невозможное, искаженное отражение. На её правой щеке, вернее на скуле, она заметила красную чешую, а ещё… Принцесса пригляделась. У неё были рога, росшие из волос, покрытых слоем пепла.
Она… жива? Глаза у неё были открытыми, но совершенно пустыми и стеклянными, как у куклы. Йона несмело придвинулась ближе. Вроде бы, её алые, неожиданно-чувственные губы шевелились. Принцесса склонилась, приблизив к ним ухо.