* * * Взмахом рук одичалым тешит ветер изгибы, над безумным кварталом носит низкие глыбы. Это музыка бредит как густеющий дым из печали и меди эддуф-шошанним. Не крыло ли пробелом в торжестве чёрной рамы, выдох схваченной мелом ненаписаной драмы. Там в зеркальных налётах серый пепел ест стены на разломанных нотах разлетясь вдохновенно. Нуш танцовщица гибкой улыбкой застыла и надорваной скрипкой всё что было и было. Поминать и не плакать, не любить и не знать, равнодушную слякоть впотьмах приминать. Приминать и беспечность раскачать до звезды где танцовщица вечность и эдема сады. Но сырой и промозглый то ли день, то ли вечер, равнодушные слёзы и погасшие свечи. В пасторалях поблёкших простота и покой, время льётся рекой, время льётся рекой.
* * *
Взмахом рук одичалым
тешит ветер изгибы,
над безумным кварталом
носит низкие глыбы.
Это музыка бредит
как густеющий дым
из печали и меди
эддуф-шошанним.
Не крыло ли пробелом
в торжестве чёрной рамы,
выдох схваченной мелом
ненаписаной драмы.
Там в зеркальных налётах
серый пепел ест стены
на разломанных нотах
разлетясь вдохновенно.
Нуш танцовщица гибкой
улыбкой застыла
и надорваной скрипкой
всё что было и было.
Поминать и не плакать,
не любить и не знать,
равнодушную слякоть
впотьмах приминать.
Приминать и беспечность
раскачать до звезды
где танцовщица вечность
и эдема сады.
Но сырой и промозглый
то ли день, то ли вечер,
равнодушные слёзы
и погасшие свечи.
В пасторалях поблёкших
простота и покой,
время льётся рекой,
время льётся рекой.