Глава 1.
Пешком идти было ужасно, на ногах давно натерлись мозоли. Скоро рассвет, пять часов в пути, а частокол города все еще скрывался где-то в конце тракта. Звезды блестели на небе, как жемчужины, и Охотник часто поднимал голову наверх, чтобы взглянуть на безоблачное небо. Слева и справа возвышался густой лес, в котором, по слухам, обитали не только разбойники и шаманы, но и страшная нечисть, не поддающаяся описанию. Это было ложью. Охотник бывал в здешнем лесу, и, проведя там два дня, не заметил ничего опаснее медленно тлеющих углей и рваного тряпья, разбросанного возле привала.
“Люди любят придумывать себе страшилки” - думал он, идя сквозь ночь навстречу огням города, все еще скрытым за горизонтом.
“Надо будет найти коня”.
Уже рассветало, когда Охотник, сидя на скамейке в шаткой пристройке, пытался объяснить местному стражнику с очень скверной физиономией и еще более скверным интеллектом кто он таков. Его окликнули, когда он уже подходил к воротам в город, и, приставив к нему местами ржавые пики, велели пройти в эту самую пристройку, представляющую из себя деревянную будку, где крышей служила толстая ткань, накинутая поверх и прибитая кольями к земле. Три стражника, один из которых, судя по всему, был главным по воротам, усадили Охотника на небольшую скамью в будке, где помимо этого был еще круглый стол удручающего вида и какой-то ящик напротив входа, и не спускали с него глаз, все еще тыча пиками.
Охотник тяжело вздохнул, тысячу раз пожалев, что снова взялся за задание, уходящее за границы земель Альфреда. Но платили хорошо. Даже слишком.
— Слушай, командир, я тебе повторю еще раз: Охотник. Клан Поднебесных, основанный Русиком еще когда твоей матери на свете не было. Я здесь по заданию из клана. Клан ходит под эгидой короля Альфреда, и любое вмешательство в действия клана расценивается как сомнения в верховенстве короля. Ты сейчас не меня здесь держишь, смекаешь? Ты идешь против короля Альфреда и всех Поднебесных. Дошло, командир?
“Командир” тупо смотрел на Охотника, видимо, не до конца понимая его слов. Он все хмурился, потом раскрывал глаза, как бы в удивлении, и снова хмурился.
— Погодь, десятка, - сказал тот, что был слева от главного, — Энтот же черт, он же, получается, королевский. Ну, то есть, гонец или вродь того.
— Какой гонец! - прогорланил “командир”. У него был хрипловатый голос и большой шрам на подбородке, — Гонец с грамотой ходит! С посланием! И на коне! Обязательно на коне! - он вдруг стал всматриваться в Охотника, прикидывая что-то в уме, — Не похож он больна на королевского. Куртка его, конечно, вроде неплохая, но в остальном он странник какой-то. Не чувствуется в нем ничего королевского.
— Слушай, ты, десятка, я тебе не хочу морду ломать, но если ты так и будешь здесь распинаться и чувства свои тормошить, мне придется это сделать.
— А-на-на, - сказал третий, — Не рыпайся, покуда башку не снесли.
Он держал пику достаточно близко к голове Охотника, чтобы добавить убедительности своим словам.
— Да, королевский. Не дерзи, покуда не разобрались мы, что с тобой делать то.
Главный, со шрамом, стал бродить вокруг стола, о чем-то пытаясь думать. По нему было видно, что это доставляет ему какое-то огорчение, а может даже и муки.
— Хорошо… - протянул он, — Мы же на границе почти, час-два на коне. Почему ты не взял пропускную грамоту, как тебя там… Охотник?
— Я объяснял, - в голосе чувствовалось раздражение, — Задание секретное, никто не должен знать, что его… - тут он оссекся. Этого говорить нельзя, — В общем, я должен ходить без грамоты клана, потому что в случае моей неудачи, никто не должен знать, что я был из Поднебесных при задании.
— Но нам ты говоришь…
— Потому что вы, придурки, на границе стоите! Здесь все знают Поднебесных, так какого черта вы все еще держите меня здесь! Давно лазутчиков не видел, командир? Кто здесь еще проходит, если дорога, чтоб тебя масты забрали, ведет на Рейн?!
— Э-э-э, не… - главный рукой остановил того, кто хотел было уже харкнуть на Охотника, — Оружие тогда сдай и иди. Вернут опосля.
— Я без оружия, - сказал Охотник, уже потерявший желание злиться и ставший покорным шутливой судьбе.
“Идиот, - думал он. Надо было обходить… но кто знал, что они так быстро поменяют старого доброго Жука на этого безмозглого кретина”.
— Так а чего молчишь! - воскликнул главный, — Надо было сразу и сказать, что ты простецкий, как граж… как его… гражден идешь в город.
Остальные двое закивали, убирая пики. Казалось, у них гора с плеч спала.
— Разве вы слепые? Не видите, что я пустой?
— А как же, - сказал главный, — А вдруг кинжалы какие спрятал. О, точнехонька! Мы тебя сначала проверим на… э-э-э… наличие оружия, вот.
— Валяйте.
Охотник встал и смотрел на выход, за которым виднелся редкий лесок и луга. Город стоит на равнине, а после него идут холмы, степи, чащи и, наконец, горы. Стражник ощупал охотника и коротко кивнул главному.
— Ну, проход, значит, разрешен.
Десятка все гадал, почему же Охотник разгуливает безоружным, если у него “секретное” задание, глядя на удаляющуюся спину последнего меж массивных деревянных ворот. Он отдал распоряжение закрыть ворота и встал на караул возле лестницы, ведущей на стены.
“Пора бы уже позавтракать” - подумал он.
Двое маленьких ребятишек пробежали мимо, показывая пальцами в сторону золотого купола ратуши, возвышающегося над всем городом.
В конюшне было тихо. Это удивило Охотника. Он прошелся по стойлам, оглядывая лошадей, поедающих сено и пьющих воду из ведер, пока не уперся в стенку. Рядом была небольшая дверь.
— Хозяин? - голос утонул, оставшись без ответа.
Охотник пошел обратно, не решившись открыть дверь, но перед выходом из конюшни он наткнулся на какого-то старика. У него не было бороды, а голова блестела под палящим солнцем, и все же лицо его разрезали морщины, брови торчали во все стороны, а глаза, чуть прикрытые веками, выражали присущее старикам недоверие ко всему, смешанное с легким детерминизмом. Старик молчал.
— Твоя конюшня, дед? - спросил Охотник, пытаясь говорить дружелюбно.
Он кивнул и пошел внутрь, стал огибать стойла и гладить гривы лошадей, что-то бормоча.
— Конь нужон? - спросил он, доставая пустое ведро из стойла.
— Да, нужен.
— Это хорошие кони, - сказал он, посматривая одним глазом на Охотника, — Быстрые, выносливые, сильные. Они делают свою работу хорошо.
Старик оставил ведро у двери.
— Тебе зачем конь?
— На Север иду.
“Цену набивает, старый, или просто потрепаться не с кем?” - думал Охотник.
— Потому и конь мне нужен. Дорога дальняя, ногами не пройдешь.
— Авось и пройдешь, - сказал старик, — Но это неважно. На Севере жизни нет. И коня, и себя погубишь.
— Не считая королевства Мастинуса, ты хотел сказать. Я бывал на Севере, дед, и видел ту жизнь.
— Бывал, значит? - старик впился недоверчивым взглядом в Охотника, хрипя словами. Он стал откашливаться, подцепив сено вилами и закинув его ближайшему коню. Гнедой, высокий и мускулистый, — И в аду, стал быть, бывал? Небось, чертей видел?
— В аду не бывал, но чертей видел. И кое-что похуже видел, - ответил Охотник, уже не зная, что и сказать этому лысому коротышке, чтобы тот заткнулся и продал коня. Он оперся о стену и следил за движениями старика. С улицы доносился шум: чьи-то зазывательные крики, удары молота, звон колокола и треск дерева.
— Похуже? Чой же это похуже будет, если не черт?
— Коня дашь иль нет, дед? Готов кинуть тебе два семса.
— Два? - старик натужно рассмеялся, — Тут самый худощавый три стоит.
— Не загоняйся, дед, мой конь старый под Божьим крылом родился, и того я за три брал. Лучше коня не сыщешь, и твой с ним не ровня. Два дам, дед.
— Видишь, провора? - старик встал рядом со вторым стойлом, если считать от входа, и стал гладить по морде гнедого, до которого еле дотягивался, — Конь энтот не просто тварь Божья, он чуть ли не сам Свят.
Охотник улыбнулся.
— Три, - сказал он, потянувшись к кошелю на ремне, прикрытым свисающей тканью белого цвета, — Последнее слово.
— По рукам, путник.
— Только придержи коня до вечерка, дед, у меня еще дела в городишке.
— Еще тремс, - сказал дед, натянув на себя ухмылку, — За содержание.
— Будь по-твоему.
Накатанная повозками дорога была покрыта трещинами, идущими по колее. Сухая земля. В этом году лето выдалось особенно жарким. В королевстве было много пожаров, потушенных немалыми усилиями.
Звук скрежета металла об металл резал слух. Охотник посмотрел в сторону кузни, где крепкий и рослый мужик ковал клин под топор. Ритмичные удары разносились на всю улицу. Этот городишка славился своей жизнью и ремеслом. Здесь был опорный пункт, соединяющий северные границы одного из величайших королевств и земли, никому не покорившейся.
Мимо проходили молодые парни, неся на плечах массивные кирки. Охотник пошел дальше, к лавке под открытым небом, стоящей возле большого трактира “Северянин”. Двухэтажный, выложенный резным камнем, трактир был самым известным в здешних местах. Двухскатная крыша уходила в небо. Рядом с этим зданием лавка, пристроенная к стене дома, соседствующего с трактиром, казалась какой-то нелепой шуткой. Шесть балок были соединены досками и покрыты тканью, которая создавала видимость крыши, но в самой середине этой лавки можно было задрать голову и увидеть плывущие куда-то облака. Туда и пошел Охотник.
Вход был задернут серой тканью. Охотник поднял ее и вошел в небольшое помещение, уставленное тремя столами и кучей полок. Они полнились амулетами, ожерельями, кольцами, странными куклами и фигурками животных. Сидя на маленьком табурете, человек с рыжими кудрявыми волосами, кривым носом и ехидной улыбкой вырезал еще одну фигурку из деревяшки. Он ловко орудовал лезвием, размером не больше пальца, и, кажется, не обращал внимания ни на что другое, полностью поглощенный своим делом.
— Эй! - окликнул его Охотник, отпустив серую ткань, пропускавшую свет, из рук. Она прошлась по шероховатому и неровному каменному полу подолом, закрыв вход от посторонних глаз.
— О, приветствую! - воскликнул сидящий человек, так и не подняв головы, — Чем обязан? Коли пришли за товаром, то я сегодня…
— Олень, - перебил его Охотник, подходя ближе.
— Что?.. А-а, олень? Не я, надеюсь? - Парень, выглядевший лет на двадцать, наконец взглянул на Альфия, — О Господь милостивый! Снова ты! Какой, к черту, олень? Если хочешь что-то купить…
— Срочно, Рыжий. Мне нужен олень, у тебя же точно есть, я знаю. Дам три тремса.
— Три?! С дуба рухнул, паря? Я же за один дурачкам продаю, - он поставил недоделанную фигурку на ближайший стол и встал, разминая шею, — Слушай, друже, я не понимаю, зачем тебе олень, но я сейчас… - он развел руками в стороны, — Сегодня не продаю, ты же знаешь, полнолуние и…
— Ветер с Севера дует, - закончил Охотник, — Но ты бы еще мог летнее солнцестояние приплести.
— Точно! - воскликнул рыжеволосый, быстренько собирая амулеты и пряча их под стол, — Совсем ужасно! Плохой день, плохие звезды, порча там всякая…
— Слушай, олень мне нужен прямо сейчас, и у тебя есть две минуты, чтобы отдать мне в руки чертову фигурку.
— Да зачем тебе олень то? Ни от чего не спасает, ни чем не помогает! Только хуже сделает, клянусь! К тому же, сам деревянный олень попросту бесполезен, разве ты не знаешь?
Рыжий перестал прятать своих побрякушки, давя словами на Охотника. Он активно жестикулировал и менял выражения лица от радостного до удивленно-мрачного, лишь бы спровадить гостя из своей лавки. Но, видя тщетность своих действий, он все же лениво побрел в сторону самой высокой полки, прибитой буквально в пятнадцати сантиметрах от белого полотнища, служившего крышей, и достал оттуда небольшую красивую фигурку в виде оленя, вырезанную из клена.
— Ну и зачем тебе, а? - все не унимался Рыжий, передавая оленя Охотнику.
— Лампада есть?
Рыжий встал в ступор. Сначала он просто смотрел на Альфия, не двигая ни единой мышцей на лице, но потом вдруг резко сделал два шага назад, и, как бы задумавшись о чем-то, стал в привычной для себя манере менять выражения лица, покусывая нижнюю губу.
— Ну-у-у, - потянул он, — Я-я-я, конечно, понимаю… но… да, есть.
Он достал с одной из полок зажженную лампаду, отливающую серебром, и поднес ее к Охотнику. Тот, покрутив в руках оленя, взял его большим и указательным пальцами, и стал медленно приближать к пламени. Дерево стало темнеть, в шатре разносился специфичный запах обожженной древесины, немного проступал дымок, и когда олень дважды прокрутился в руках, почти весь немного обгорев и став горячим, Охотник бросил фигурку на пол. Они оба - Альфий и Рыжий - сели на корточки и стали наблюдать за оленем, отдающим свое тепло холодному камню. Он так и лежал, потемневший, испуская еле заметный дымок.
— Так… - начал Рыжий, — Получается, ты на Север собрался?..
Охотник кивнул.
— И что же там такого… ну, в смысле, я видывал кое-что дерьмовое в тех краях, до куда добирался…
Они встали. Охотник положил оленя в свою кожаную суму, предварительно убедившись, что тот уже не такой горячий.
— Ничего. На всякий случай.
— На всякий?.. Я, может и не заходил так далеко, но то, что говорят - правда, - Рыжий повернулся к столу и стал что-то искать, — Правда… я видел… я дам тебе…
— На всякий случай, - отрезал Охотник холодным голосом, заставив Рыжего встать как истукан с прижатым к груди амулетом, — У страха глаза велики, нет там ничего сверхъестественного. Не больше, чем падальщики да твари болотные. А может, ты вообще варваров встречал, или каких-нибудь бродяг в доспехах. Говорят, масты еще не перевелись…
— Да не масты это! Я сам видел! Там было кое-что похуже, мы шли в обозе с купцами…
— Все! - крикнул Охотник, — Плевать, сейчас это не важно, мне не нужна никакая северянская дрянь.
— На, держи - Рыжий протянул амулет из перьев и какого-то причудливого желтого камня, — Бери и не спорь. Это тоже на всякий случай.
— От чего?
— От варваров, - усмехнувшись, ответил Рыжий, — Посмотрят на тебя и помрут со смеху… падальщики, конечно, и еще парочка нечистой ползучей фигни.
Охотник положил три тремса на стол и вышел из шатра, склонив голову на прощание.
— Спасибо.
— Ты только живи! - ответил Рыжий, — У меня не так уж и много клиентов!
Седло на спине гнедого коня покачивалось в такт шагам. Охотник вел купленное животное под уздцы по улицам города, смотря прямо перед собой. Он направлялся к выходу из города. Проходя мимо улочек и тесно расположенных друг с другом зданий, Охотник увидел в стороне какую-то потасовку, где четверо мужиков облепили со всех сторон какого-то крестьянина в серо-коричневом тряпье, напоминающем очень старое и до дыр заношенное сюрко.
Эту потасовку увидел не только он, и, не считая всех прохожих, старавшихся не замечать беспредел, и всех ремесленников, отводящих глаза в надежде, что их это не коснется, на улице, в трех метрах от мужиков, говорящих на повышенных тонах и показывающих однозначные и резкие жесты, был еще один человек. На первый взгляд он ничем не выделялся, если не брать в расчет его глубокий шрам, идущий с локтя до кисти. Выжидающе уставившись на разборку, молодой парень странно постукивал пальцами по бедру и выглядел так, словно его ступни обжигало пламя. Он хотел вмешаться - Охотник это сразу понял, поэтому пошел немного быстрее, взял своего коня и привязал его к ближайшей лавке, холодно посмотрев на купца, недовольного таким поворотом. А потом подошел к парню и не церемонясь дал тому затрещину. Бледно-желтый кафтан, казалось, не поспевал за парнем, отмеченным шрамом - он среагировал быстрее, чем ожидал Альфий, отпрыгнув чуть ли не на метр. Резко развернувшись, он уставился на Охотника с одновременно удивленным и гневным выражением лица.
— Какого черта?! - прошипел он, сжимая руки в кулаки.
— Маловат ты для таких дел, - безразлично бросил Охотник, обернувшись к четверым мужикам, отступившим от крестьянина - они воззрились на этих двоих, устроивших тут еще один балаган.
— Это кто? - спросил один.
— Не знаю… - ответил другой.
— Дублет… - как-то странно прошептал третий.
Они были коренастыми, с жесткими, очень скверными и оттого пугающими лицами. Один из них был сильно выше остальных - чуть ли не под два метра ростом. Все смотрели на Охотника так же, как и он на них: взглядом с нотками презрения и равнодушия.
— Чего тебе, паж? - спросил один из них, скребя зубами и двигая челюстью, словно он перемалывал зерно.
— Убирайтесь ко всем чертям! - ответил за него парень со шрамом. Люди, проходящие по улице, отступали ближе к лавкам и неловко оглядывались на крик. Кто-то побежал в сторону караулки. Еще стражи здесь не хватало.
Мужики только ухмыльнулись. Крестьянин робко пятился назад, поближе к каменным стенам зданий.
— Как только закончим, так сразу, - ответил один из четверки.
— А закончим мы быстро, - подхватил другой.
— Еще раз увижу в этом районе! - закричал парень со шрамом. У него были карие пылающие глаза и тонкие губы, и когда он широко раскрывал рот, чтобы выплюнуть гневные слова на мужчин, на его щеках появлялись ямочки.
— И что?
— Руки переломаю!
Мужчины сдержанно засмеялись, боясь привлекать слишком много внимания. Их, видимо, нервировала такая задержка: один из мужиков повел руку к ремню и положил ладонь на рукоять мясницкого тесака.
Этот жест трактовался однозначно.
“Хорошо, что у меня нет с собой оружия”, - подумал Охотник, делая два быстрых шага вперед. Тот, с тесаком, замешкался, и, пока выхватывал своё оружие, торчащее тупым лезвием вперед, получил прямой удар в переносицу. Трое остальных не заставили себя ждать: Охотник еле успел отойти назад, чуть не поймав шальной кулак с таким размахом, что орлы бы позавидовали, но в следующую секунду он почувствовал сильный толчок и резкую боль где-то справа, чуть ниже корпуса. Альфий старательно уклонялся от ударов, но их было четверо, а парень со шрамом все еще стоял, удивляясь такой быстрой перемене событий…
