В эфире радио Спутник Михаилу Хазину был задан вопрос:
Речь идёт о Фонде национального благосостояния. И вот, по словам главы Минфина России Антона Силуанова, ликвидная часть денег, потому что есть общая сумма 10 триллионов 430 миллиардов рублей, а вот ликвидная - та, которой можно распоряжаться, - составляет порядка 6 триллионов рублей. Давайте чуть приземленно и с экспертной точки зрения разъясним людям: много это или мало, что можно делать с этими деньгами, как ими можно распоряжаться, для чего они нужны?
Михаил Хазин:
Отметим, что это была попытка либеральный команды любой ценой не допустить, чтобы деньги попадали в экономику России, во внутренние инвестиции. И по этой причине они придумали всякие фонды национального благосостояния, чтобы можно было выводить из экономики деньги. Механизмы его пополнения были придуманы разные.
Сейчас часть этих денег пропала в результате санкций, что, безусловно, является преступлением со стороны нынешних денежных властей. Но часть осталась.
Теоретически они должны идти на компенсацию социальных расходов в условиях экономического спада. В реальности если бы на эти деньги были сделаны инвестиции в импортосберегающие технологии и производства, то в этом случае мы бы уже от этих импортозамещающих технологий получили бы в бюджет налоги, появились бы новые рабочие места и так далее, и проблем, скорее всего, не было бы.
Но реальной целью создания этих фондов является вывод денег из национальной экономики.
Ведущий:
Я знаете, вот думаю, что немногие, но кто-то из наших слушателей, сейчас могут заочно вам возразить, вот в каком ключе: в 2020 году из Фонда национального благосостояния, если мне не изменяет память, порядка 8 триллионов было использовано как раз на поддержку экономики в такой такой сложный пандемийный год. Что можно на это тогда ответить?
Михаил Хазин:
Можно ответить следующее. Я, кстати, уже ответил. Что если бы 10 лет тому назад вложили бы в новые производства, то эти производства за эти годы заплатили бы налогов больше, чем если бы эти деньги лежали, собственно, как они и лежали в западных банках и в других местах, соответственно, не принося никакой прибыли. То есть это чистое совершенно вредительство. Ключевой задачей было не допустить рублёвых инвестиций в российскую экономику.
Ведущий:
Хорошо. Но вы знаете, Фонд национального благосостояния в народе называют такой государственный кубышкой. Вообще, у государства должна быть кубышка?
Михаил Хазин:
Я не очень понимаю смысла. Дело в том, что государство может всегда напечатать денег, и проблема тем самым будет решена. Если уж очень острая ситуация, если вы обратитесь к опыту Советского Союза, то в те времена резервный фонд, который оставался нераспределенным, был очень маленький. Потому что каждая копейка шла в дело.
Потому что все прекрасно понимали, что выстроенные мощности, выстроенные объекты - это будущая прибыль - в следующем году, через 5 лет, через 10 лет. И недальновидным надо быть, чтобы от этого отказываться.
Как только вы себе ставите цели и задачи вытащить из экономики деньги, чтобы она, не дай бог, не развивалась, то вы, конечно, можете придумать много разных вариантов. Потом вы под это дело начинаете сочинять разные байки. Вот Фонд национального благосостояния - это байка.
Кто-то может сказать: а вот же в Норвегии есть Фонд.
Специфика тут вот в чём. Дело в том, что количество нефти, которое добывает Норвегия в расчете на одного человека, сильно больше. И создать современную диверсифицированную мировую экономику Норвегия с её населением не может. По этой причине для нее это осмысленная технология.
То есть, скажем, для каких-нибудь северных племён, на территории которых добывается нефть, они же получают свои отчисления от этой добычи. Вот для них создать фонд - это осмысленная штука, потому что они на своей территории не будут строить города, они не будут строить промышленность. В лучшем случае они пошлют детей учиться в Москву. Поэтому я считаю, что все эти фонды - это вот тотальное вредительство.
Читать в продолжение темы:
Новые кандидаты в БРИКС, которых представил Лавров.
