«Иссанжо - малая родина моего гения! Далёкая синяя страна! Покрытая туманами воспоминаний, ссадинами обид, откровениями моих печалей. Они сквозят через зарешётчатые «а-ля прованс» окна, мечутся в занавесях, обрамлённых алансонским кружевом. Стучат по стёклам беспокойными ночами, являются кошмарами потными. Я с ними заодно! Мне с ними по пути.
Иссанжо - не найти на карте. Туроператоры жмут плечами, в поисках упомянутого. И не советуют.
Что они могут знать! Не знать.. О моей родине? Она им чужая, незнакомая.
Я встаю по утру и иду к задёрнутым шторам столовой. Там - как только я отодвину «Toile de Jouy» ткань - окажется мир, обёрнутый в мои впечатления и пристрастия. Не обманчивый и притворный набор карточной «шелухи». А «джокер» - загадывай, что хочешь!
Я брожу по дому. Он мал и пристрастен, он сделан по моим «эскизам»! И я люблю его не за стиль - за настоящесть. Коридоры и холл, оклеенные - словно выстеленные - полосатыми обоями, с нежной серебряной «струёй». Старинная мягкая мебель на витых буковых ножках. Атлас чуть поблёк, но розочки «Penny Lane» великолепны. Всё так же нежны, так же шипасты. Этажерки, секретеры, комоды. Я обмахиваю - при шаге - «выдержанное» временем дерево, шёлковыми полами пеньюара. Оно пережило революции и падения держав. Измены и примирения. Оно хранит надежду, как никто! В нём столько тепла!
В моём Иссанжо застряла эпоха - кусочками и битвами, с теперешним. Я их - теперешних - не признаю! Они мне - чужие! И я пожимаю плечами - и не советую!»