В канун Нового 1943 года собрались в Правлении. Спирин подводил итоги рабочего года, поздравлял односельчан, награждал подарками отличившихся работниц. Марфа и Надежда, не отставали в работе от других женщин, но не были в числе передовых. Спирин давал им самую невыгодную работу, на которой много «палочек» не заработаешь.
В деревне, еще оставались дома, где держали корову или козу, но, чтобы сварить ту же кашу, нужна была крупа, которой не было. Даже такие специфические, исконно русские продукты, как лесные ягоды (брусника черника, голубика), орехи, грибы, моченые яблоки, вишневое и малиновое варенье и мед, люди добровольно отрывали от себя, от своих детей. Безвозмездно собирали и тоннами отправляли на фронт, в армию, «нашим
дорогим бойцам, защитникам Родины». Поддержка фронта была гораздо важнее удовлетворения собственных потребностей.
Не было мыла. В бане мылись только щелоком (настой золы в кипятке), в лучшем случае раз в месяц и перед религиозными праздниками. Основной огородной культурой была картошка, которая спасала и спасла многих от голодной смерти.
Деревня и уцелевший за зиму скот оживали с приходом весны. Ели все, что можно было взять от земли, начиная с картошки, которая осталась невыбранной с осени. Питательную ценность представлял крахмал, который отмывали, отстаивали и сушили, а потом употребляли его в разных невероятных блюдах неписаной кулинарии. На невспаханных полях рано появлялись песты - вкусные съедобные ростки полевого хвоща, которые ели и дети, и взрослые. Лакомством служили «петушки» с сосны и ягоды с елки. Затем шли земляника, малина.
Поэтому самые дорогие подарки получила бригадирша Анна Семенова - кусок мыла и два килограмма сушеной воблы, и соседка Ворониных Аграфена - килограмм пшена и 300 грамм сахара. Аграфена прижимала эту «премию» к груди и задыхалась от счастья. После собрания Марфа с Надеждой, придя домой, собрались ужинать. Аграфена, как держала в руках кульки с пшеном и сахаром, боясь их отпустить, так и пришла к Ворониным----Соседушки, дорогие, я знаю, что все мы работали, как скотина тягловая, не обессудьте, возьмите это для Ваших детушек, я одна живу, куда мне такое богатство, я на картошке проживу, а детям лакомства будет.
Женщины замахали на нее, отказываясь от такого богатства и убеждая, что не позволят себе его принять.
— Не обижайте, ради деток своих возьмите, а в Новый год я приду к Вам, каши наварим и поедим, как люди. Да берите Ради Христа, — сердито сказала она, бросая кульки на стол.
Женщины обнялись и в голос стали благодарить Аграфену, не веря, какое чудо она принесла детям в Новый Год.
А в Новый Год вернулся с войны еще один мужик с фронта.
Остап Дергачев побывал на передовой, был ранен, чудом выжил, но остался жив с пулей в спине и без ноги. Рады ему были безмерно. Завидовали его жене, что пришел живой, с руками и может ходить, а что мучили его жестокие боли, на это уж и внимания не обращали, Остап сразу же вышел на работу в помощь бабам. Стал командовать бабами, давал дельные мужицкие советы, и помогал, как мог.
Однажды, получили задание вывезти часть сохраняемого зерна в районный заготовительный пункт. Остап запряг молодого быка - сильного, но неторопливого и упрямого. Они с Надеждой засыпали мешки зерно, погрузили на телегу и поехали. Проехав лесную дорогу, свернули к райцентру. Вдруг бык уперся и встал. Как ни хлестал его Остап, толку не было. Надежда попыталась уговаривать, тоже не помогло. Уставшие сели они на воз передохнуть, и тут бык, как ошалелый метнулся в сторону и затащил весь воз с мешками в глубокий овраг.
Остап с одной ногой еле выбрался из оврага, понимая, что они вдвоем вытащить телегу с быком не смогут, пошел в ближайшую деревню, звать помощь. Надежда осталась одна ждать. А дальше произошло непоправимое. Быку, видимо надоело стоять вниз головой, он резко развернулся, мешки свалились на землю, бык выбрался из оврага вместе с перевернутой телегой и встал на дороге. Надежда вяла мешок и потащила его наверх. Зацепившийся за сук, мешок треснул и порвался. Из него лавиной посыпалось зерно так, что Надя едва успела прихватить дыру, чтобы это остановить.
По склону оврага, на белом снегу среди растительности осталось лежать почти половина мешка зерна. Надя поднялась, держа рваный мешок наверх, и хотела спуститься вниз, собрать хотя бы часть рассыпавшегося зерна. Однако мешок разорвался так, что положить его стало невозможно, из него все высыпалось.
Так и застали ее с мешком в руке, приехавшие на помощь Остап и деревенский конюх на телеге. Увидев, что произошло, Остап остолбенел. Надежда окоченевшими от мороза руками держала рваный мешок, а тот то ли от старости, то ли от сырости расползался все больше и больше. Конюх только присвистнул:
— Ну девка-а-а!!!
Они стали соображать, как помочь Надежде собрать рассыпавшееся зерно.
У конюха нашелся в телеге старый зипун, куда они высыпали зерно из мешка, потом втроем спустились вниз, стараясь подобрать все до зернышка. Собирали вместе со снегом, кидали на зипун, затем обтирали, стряхивая снег и прилипшую прошлогоднюю траву. Остап старался успокоить Надежду — Ничего, сейчас соберем все, сдадим по накладной, мешок разорвался сам, не ты же его разорвала, ну оштрафуют пусть, вместе же ехали, как-нибудь переживем, не такое переживали.
Приехав в заготконтору, сдали зерно в мешках, а с ним и рассыпавшийся мешок. Кладовщик взвесил все зерно, и выявил недостачу сдаваемого зерна в соответствии с имеющейся накладной в размере 1750 граммов. О чем составили надлежащий акт. С тем возвратились в село. Расстроенная Надежда пошла домой, а Остап пошел к Егору Спирину в контору, оправдаться за случившееся.
Егор выслушал Остапа и заорал:
— Да это ж вредительство, диверсия, недостача почти два кило зерна, ты чего смотрел, где ты был?
— Да я ж говорю бык в овраг телегу загнал, а я за помощью пошел, что я с деревянной ногой сделаю, а он потом и вовсе перевернул телегу, вот и высыпались все мешки на землю, потому один и порвался. А ты диверсия.
— Да не может он сам порваться, а вот может его умышленно порвали, — не унимался Егор.
— Ты охренел что ли, кто же его сам то порвал?
— Да есть кому, врагов полно вокруг, присмотреться надо.
—Это Надька Воронина враг что ли, ты сдурел совсем?
— Не знаю, кто там был, вот у нее и спросят, ней и разберутся, кто навредил и зачем.
—Ну и паскуда ты, куда ж ты мать двоих детей отправить хочешь?
— К родственничку ее, куда ж еще, пусть там охланиться, благородная барыня.
— Ах ты мразь, не угодила тебе девка, ты ее со свету сжить хочешь, я тоже свидетелем пойду, все расскажу, как было, не может Советская власть не разобраться.
— Иди, иди, вместе пойдете, может ты и организовал диверсию али как, не побоишься?
— Ну и сволочь же ты. Ничего время придет все рассудит, за все с тобой рассчитается. Я первый против тебя пойду.
— Не оступись, смотри, — Злобно крикнул выбежавшему из конторы Остапу, Егор.
Надежду осудили за халатность, приведшую к порче социалистической собственности и нанесшую ущерб стратегически важной продукции в военное время.
Ей дали 5 лет колонии без права обжалования решения, вынесенного судом. На суде она не присутствовала. В один из дней к дому подъехал грузовичок - полуторка, из кабины вышел лейтенант НКВД и вошел в дом. Показал решение суда и приказал быстро одеться, взять необходимые вещи и идти к машине. Не ожидавшие такого решения женщины, растеряно застыли на месте. Дети, почуяв недоброе, прижались к матери. Клавдия, обращаясь к лейтенанту завопила:
— Чего, окоянный баишь то, не видишь, детки малые у нее, что она сделала, что мать у них отымают?
Марфа, опомнившись, стала собирать в узел теплые вещи.
Лейтенант заорал:
— Нечего базарить, через 15 минут, чтоб в машине была, еще пожалели её, мало дали.
Надежда, обнимая детей, рыдая, просила Клавдию и Марфу:
— За детьми присмотрите, не отдавайте никому, пока я не вернусь, а дай Бог и Семен вернется. Христом Богом прошу, детей берегите и простите меня за все.
Клавдия запричитала, а Марфа кинулась к Наде,
— Куды же мы их отдадим? Себя береги, за детей не бойся, покуда мы живы будем, дети с нами будут, не волнуйся.
Так и вышла Надежда к машине, Николка вцепился в шею, как ни отнимала его Марфа, не могла отцепить, а Галинка уцепилась за юбку, причитая:
—Мама, мамочка, Мама, мамочка, не уходи, не бросай нас, как же мы без тебя, я же умру, я не смогу.
Надежда нагнулась к ней, обняла и зашептала:
— Ты теперь за старшую остаешься, береги братика, заботься о нем слушайся бабушку и тетю Марфу и мне тогда спокойней будет, ждите меня, я вернусь скоро, только будь умницей, обещай мне.
Галинка подошла к бабе Клаве, уткнулась в подол ее платья, заплакала.
Николку цепко ухватившего шею Надежды, Марфе никак не удавалось уговорить пойти к ней, Она теребила его ручонки, пытаясь разомкнуть его пальчики. Тут особисту, стоявшему в стороне и наблюдавшему за всем, надоело ждать, он подлетел к Надежде, с силой оторвал вцепившегося в нее мальчика, отбросил его на землю, а Надежде приказал лезть наверх в кузов. Марфа подняла с земли ревевшего во весь голос ребенка, подлетела к машине
— Ты что же делаешь, изверг, ребенка не пожалел, а ее в кузов сажаешь в холод такой, у тебя кабина свободна.
— Ничего, не простудится, ветерком продует мозги, чтоб в следующий раз о детях думала.
Надежду увезли, а все так и остались стоять, провожая глазами грузовик, покуда он не скрылся за поворотом. Надежда взволнованная и разгоряченная расставанием с детьми, ехала почти два часа в открытом грузовике по морозу. Приехав в следственный изолятор, вечером свалилась в горячке.
На следующий день ее должны были отправить в пересыльную тюрьму. Пришедший за ней охранник нашел ее в почти бессознательном состоянии. Больничного изолятора здесь не было, поэтому оставлять ее здесь было нежелательно. Ее полуживую, взяв под руки, отвезли к поезду и положили на пол в товарный вагон к другим заключенным. Так и поехала она в колонию. Затем там подхватила туберкулез и уже через неделю после амнистии умерла в тюремном изоляторе.
Остап, не согласный с незаслуженным арестом Надежды, не побоялся и написал письмо в Москву в Прокуратуру и Обком Партии. Вскоре после этого, к нему приехал Михаил Царев, начальник Областного Управления НКВД. Он «доходчиво «объяснил» ему, как вынужден с ним поступить, если бы ни его фронтовые награды и ранения.
— Ты так еще ничего и не понял, в последний раз тебе объясню, не угомонишься, сядешь тоже. И не посмотрят на твои награды и ранения, соучастником пойдешь или вообще организатором, — пугал Михаил.
Царев знал, что Остап страдает от сильных болей в спине от пули, которая там застряла, и от которых он иногда выл, как волк. Ничто не помогало унять эти боли, да и лекарств таких просто не было. Пообещав Михаилу забыть о том, что было, Остап замкнулся.
Не могла совесть его пережить такой жуткой, незаслуженной кары для невинного человека. Впитав в себя с детства веру в Господа, не раз обращаясь к нему на фронте, Остап вдруг ожесточился против него. Все чаще скверные и греховные мысли посещали его.
«Как допускает Бог такую несправедливость. Чем лучше человек, тем тяжелей крест ему выпадает, а пакостному и поганому - манну небесную шлет». Сколько раз приходилось ему мириться с неправдой и унижением. И тут то ли от боли физической, то ли от времени, душа Остапа взбунтовалась, не унималась от боли, она разрывалась, кричала и плакала, бередя его сердце. После разговора с Царевым, он не то чтобы испугался, но понял свою бесполезность, «кнутом обуха не перешибешь» все чаще повторял он. Остап продолжал жить, есть, пить, работать, но делал это как-то отстраненно, как будто во сне. Иногда лицо его перекашивало от боли, он зубами впивался в рукав одежды и застывал на месте. Никогда не выпивавший без повода, он стал глушить свою боль водкой.
В один из весенних дней с женой пахал свой огород колхозным плугом, который ему дали всего на два часа. Взявшись за плуг, он вдруг присел, деревянная нога нелепо вывернулась, а потом он боком повалился в борозду. Жена подбежала к нему и стала колотить его ногами по протезу, потом по спине, причитая:
— С утра напился, паразит, вставай, нам за два часа надо управиться, а ты разлегся, совсем стыд потерял, пьяная зараза, сейчас оглоблю возьму и отхожу, как следует.
Остап как лежал на боку, так и не двинулся. Удивленная тем, что Остап не шевелится, женщина перестала его бить, наклонилась и поняла, что он мертв, закричала дурным голосом:
— Господи! Остап, родимец, как же так, прости, прости меня, Господи, прости меня.
Прибежали на крик соседки. Жена Остапа лежала рядом с ним, обнимала его и рыдая, укоряя себя. Всю оставшуюся жизнь она будет винить себя за этот день, отмаливая свой грех и прося прощения у Господа, но себя саму так и не простит до конца жизни.
Главы из повести ОТ ПЕЧАЛИ ДО РАДОСТИ
Содержание повести основано на реальных событиях из жизни людей, в судьбы которых вмешались революция, советская власть и война. Однако, они с честью и достоинством прошли через все испытания и несчастья, не поддавшись искушению лжи, предательства и подлости. Время действия охватывает период с 1917 по 1960 годы прошлого столетия. Исторические факты изложены на основании архивных документов и воспоминаний очевидцев. Имена и место действия изменены в соответствии с художественным замыслом автора
Не забудьте поставить лайк и подписаться