В первых числах июня наш отряд приступил к работе. Мы выехали на рекогносцировку втроём на четырёх лошадях с солидным запасом продуктов, двумя ружьями и карабином. Сразу взяли высокий темп в работе, используя всё светлое время суток.
За нами двигалась с работой строительная бригада под руководством техника Тузовского. Чтобы ускорить работу строителей, я погнал магистральные затеси примерно посредине нашего участка. Выбирая наиболее удобный путь для продвижения, я старался исключить крутые подъёмы и спуски, обходя заболоченные места, буреломы и непролазную чащу.
В тех местах, где надлежало строить триангуляционные пункты, я оставлял в бересте записки возле своих меток. В них я подробно излагал все необходимые данные о постройке знаков: вид, высоту, наличие вблизи воды и леса для использования его как строительного материала, удобные места для выпаса коней, характер грунта, таблицу направлений на смежные пункты и прочее.
Работали мы успешно, и, не доходя до Енисея несколько километров, мне удалось осуществить привязку, примкнув к стороне ряда триангуляции первого класса.
Строительная бригада двигалась значительно медленнее, имея гораздо больше груза. Для его перевозки использовалось больше десяти лошадей, которые не могли одним разом всё увезти. Они делали по несколько рейсов от одного пункта к другому.
Это обстоятельство позволило сформировать хорошую конно-вьючную дорогу из Дзержинского района через тайгу к Енисею. Этой тропой сразу стали пользоваться местные промысловые охотники. Инженерная тропа получила своё название сразу. А широко известно о ней стало после драматических событий, которые произошли в строительной бригаде техника Тузовского.
При пересечении одного из распадков тропа проходила вблизи медвежьей берлоги. Под высокой сосной на склоне зверь устроил узкую выемку с обширной норой внутри. Сам он, поднявшись после зимнего сна, далеко не ушёл, о чём свидетельствовали многочисленные следы его пребывания. В одной из своих записок я указал на это обстоятельство, но, к сожалению, мои предостережения не помогли, и трое рабочих пренебрегли инструктажем Тузовского.
Их оставили для завершения строительства одного из знаков, тогда как основная бригада ушла дальше. По расчётам Тузовского, строители должны были явиться в расположение бригады через двое, самое большее через трое суток. Но их не было. Обеспокоенный, Тузовский сам сел на лошадь, взял карабин и поехал на поиски.
Тела рабочих он обнаружил возле берлоги, где парни устроили себе ночлег. Два трупа лежали рядом, а третий находился в пятидесяти метрах от лагеря. Ружьё висело на ветке сосны, под которой была вырыта берлога.
Тузовский был вынужден вернуться, взять двух рабочих и лошадей, чтобы забрать тела и везти их в Улюколь, где пришлось давать объяснения органам юстиции, писать письма родным погибших и попутно искать им замену.
Местные промысловые охотники, узнав о случившемся, мобилизовали небольшой отряд для ликвидации опасного зверя. Они выполнили свою задачу скоро и со знанием дела. Медведя выследили с помощью специально обученных собак, которые отвлекали зверя, пока не подошли стрелки. Чтобы убедиться, что убит именно тот зверь, охотники обошли тайгу в радиусе десяти- двенадцати километров. Других следов они не обнаружили.
Пренебрежение к собственной безопасности в условиях работы в сибирской тайге стало причиной этой трагедии. Мало того, что парни устроили ночлег чуть ли не в доме медведя, так ещё не позаботились о разведении доброго костра. Единственным ружьём никто не сумел воспользоваться, так как его не оказалось под рукой.
Мы узнали об этих событиях значительно позднее, когда закончили рекогносцировку и вернулись в Улюколь. Я спросил Дмитрича, почему медведь напал на спящих. «Кто его знает... Звери, они ведь, как и люди, разные: один злой, другой хитрый, кто-то храбрый, или трусливый. Этот медведь, надо думать, территорию свою охранял. Однако ж, мог просто пугнуть парней хорошенько, но решил по-своему. Злой медведь и глупый. Три жизни загубил и сам пропал», – так рассудил наш проводник.
С полным текстом можно ознакомиться, пройдя по ссылке: