Найти в Дзене
Владимир Морозов 777

На Апокалипсис Иоанна Богослова (продолжение 4)

И вижу зверя: семь голов И десять диадим. Народы подчинить готов. Никем не победим. Отверз нечистые уста До Божьего чертога. Он победил святых и встал На место Бога. Все поклоняются ему, Чьи имена не в книге. Никто не верит никому. И тяжко иго. Вот, зверь другой за ним идёт. Он миру – обольститель. Он чудеса творит и лжёт. Дракон его учитель. И образ зверя людям дан, И вложен дух в него. И обольщенье, и обман, И виденье всего. В глазах живущих зло и страх. Мятутся и кричат. На их челах, на их руках Положена печать. Купить, продать не смогут люди, Кто не запечатлён. И чистый осуждаем будет, И умервщлён. Вот вижу: ангел в облаках, И сонмы ликов. Евангелие в его руках Для всех языков. Разрушен грозный Вавилон, Служитель блуда. Напоен яростным вином День гнева судный. Тот, кто склонился перед зверем И принял рабскую печать, Всю кару Божию измерит, Их Слово будет обличать. Отныне мёртвый тот блажен, Кто умер в Боге. Он не увидит зла уже И бедствий многих. Стоят семь анг

И вижу зверя: семь голов

И десять диадим.

Народы подчинить готов.

Никем не победим.

Отверз нечистые уста

До Божьего чертога.

Он победил святых и встал

На место Бога.

Все поклоняются ему,

Чьи имена не в книге.

Никто не верит никому.

И тяжко иго.

Вот, зверь другой за ним идёт.

Он миру – обольститель.

Он чудеса творит и лжёт.

Дракон его учитель.

И образ зверя людям дан,

И вложен дух в него.

И обольщенье, и обман,

И виденье всего.

В глазах живущих зло и страх.

Мятутся и кричат.

На их челах, на их руках

Положена печать.

Купить, продать не смогут люди,

Кто не запечатлён.

И чистый осуждаем будет,

И умервщлён.

Вот вижу: ангел в облаках,

И сонмы ликов.

Евангелие в его руках

Для всех языков.

Разрушен грозный Вавилон,

Служитель блуда.

Напоен яростным вином

День гнева судный.

Тот, кто склонился перед зверем

И принял рабскую печать,

Всю кару Божию измерит,

Их Слово будет обличать.

Отныне мёртвый тот блажен,

Кто умер в Боге.

Он не увидит зла уже

И бедствий многих.

Стоят семь ангелов больших,

И пробил час.

Вот, семь последних чаш у них, Последних язв.