Этот день выдался невероятно теплым. Даже к вечеру на улице сохранялась приятная погода, а солнце, казалось, не покинет горизонт до самой полуночи. Июнь, нежный, ласковый.
- Хочешь сходить в магазин? - неожиданно спросила меня мама, провозившаяся весь день с домашними делами.
Хочу ли я сходить? Разумеется, я хотела! Мама обыкновенно отправлялась в магазин с утра, чтобы весь день был свободным. Поэтому вечерний поход показался мне Событием.
- Можем в "Аврору" зайти, - не понимая причины моего замешательства, продолжила соблазнять она.
"Аврора"! Какое чудесное, сказочное название. В моем мире "Аврора" была волшебным королевством. Это сейчас достаточно зайти в любой супермаркет, и ты увидишь на полке взвод тортов и пирожных, а во времена моего детства для этого нужно было идти в кондитерский магазин. Да и магазинов этих было раз-два на весь город. "Аврора" же находилась совсем рядом с домом, и любой мой выход, хоть в детский сад, хоть в магазин, хоть на автобусную остановку, непременно, пролегал мимо нее. А там вместе с обычной бакалеей продавали торты. Да какие красивые! Яркие! Каждый день разные. А еще, невероятный изыск - маленькие пирожные.
Эти пирожные так и стоят у меня перед глазами - корзиночка из песочного теста, толстый слой кислого джема на дне, сверху слой белого крема, а на нем, вылепленные из того же крема, три шарика, каждый из которых густо обвален в красном сверкающем сахаре. Эти клубнички переливались не хуже новогодних шаров! А еще их осторожно поддерживали нежно-зеленые кремовые листики. Красота!
Можно понять, отчего я потеряла дар речи.
На улице было тепло даже в легкой футболке, которую надела на меня мама. Мы шли по знакомым улицам, и я почти не узнавала их. В радостном предвкушении не замечала ни людей, спешащих на ночную смену на завод, ни машин, гулко трясущихся на брусчатке на мосту. Даже на перекрестке, ведущем в город, было тихо и пустынно. Здесь же и находилась "Аврора".
Мне бы стоило напрячься - уж дюже хорошо все начиналось. Но мне было четыре, и я еще наивно питала веру в чудеса. Мы с мамой перешли по светофору, сделали несколько шагов через сквер, и в тот момент, когда заветная дверь "Авроры" уже маячила на горизонте, мама выпустила мою ладонь и всплеснула руками,
- Костя!
Возможно, его звали и не Костей. Быть может, он был Сергеем, или даже Семеном, моя детская память намеренно выкинула это имя из головы.
В тот момент он показался мне Серым волком, который неожиданно вторгся в нашу прекрасную сказку. Он был высоким и худым, темноволосым и с сигаретой в руках. А, главное, он явно подстерегал нас на тропинке к волшебной "Авроре".
- Ба! Сколько лет, сколько зим! - широко улыбаясь, Волк двинулся к маме. А мама, не чуя опасности, радостно улыбалась ему в ответ. - Это сколько же мы не виделись?
- Десять лет! С выпускного, - подсказала мама. Глаза Волка расширились.
- Десять? - повторил он. - Как же летит время! А это твоя дочка? - его холодные глаза скользнули ко мне, и я прижалась крепче к маме.
- Моя, - подтвердила она. - А у тебя есть?
- Нет, - Волк изобразил печаль. - Пока что никого не встретил.
Его взгляд снова обежал нас и я прозрела - Волк хочет нас украсть! Бедный мой папулечка даже не подозревает, в какой мы оказались опасности! Вот он вернется с работы, осмотрит чисто убранную квартиру, на кухне найдет еще горячие кастрюли, а нас с мамой не будет. Нас украдет Волк и поселит в свою квартиру. Бедный-бедный папулечка! Он даже не узнает, что с нами произошло.
- А у Сашки уже двое пацанов. Представляешь! - продолжал Волк. - Помнишь, как он Катю Белкову в ручей уронил? Она вся еще в тине была?
И тут моя мама рассмеялась! Честное слово! Она ничуть не ощущала той опасности, что нависла над нами. Вот теперь точно беда! Волк говорил и говорил, а мама довольно ему подсказывала имена и фамилии. И как ей только не стыдно смеяться над его словами? Видел бы это папа!
Я потянула ее за руку, и мама бросила на меня недоуменный взгляд. Волк правильно все понял, а потому сказал,
- Подожди секундочку, я сейчас!
И он бросился к "Авроре".
- Пойдем, - попросила я маму, но она лишь покачала головой,
- Сейчас мы дождемся Костю, попрощаемся и тогда пойдем.
А Волк уже бегом возвращался обратно.
- Это тебе, - сказал он, наклоняясь и протягивая мне коробку сливочной помадки.
- Что нужно сказать? - напомнила мама, неверно истолковав мое замешательство.
- Спасибо, - пробормотала я и нехотя взяла коробку.
- Рад был увидеться, - просиял Волк. Он взял маму за руку и самым бесстыжим образом поцеловал ее руку. Мама разрумянилась. Затем то же самое он повторил и с моей рукой. Я даже дышать перестала от омерзения. Какой скандал!
Волк ушел. Я осторожно вытерла руку об штаны, решив по возвращению домой дважды вымыть ее с хозяйственным мылом.
- Одноклассник мой, - сказала мама улыбаясь. Ее взгляд упал на коробку помадки, - Ну что, в "Аврору" пойдем?
- Нет, - отрезала я.
Всю дорогу до магазина и обратно я молчала, с замиранием сердца ожидая той минуты, когда мы вернемся домой и папа услышит от мамы о Волке. Представляю, в какой он придет ужас, когда все узнает!
- Знаешь, кого мы встретили? - с порога спросила мама, скидывая босоножки. - Костика Петрова. Помнишь, я рассказывала тебе, как он приклеил трудовика к стулу? Он так изменился, так повзрослел, прямо совсем другой человек! Вон, Анютке купил помадку. Давай, мой руки, переодевайся и будем пить чай, - это она сказала уже мне. - Откроем помадку.
Чай я попила, а к помадке даже не притронулась. Я не стала есть ее ни в тот вечер, ни на следующий день. Я избегала смотреть на белую коробку каждый раз, когда мы заходили в "Аврору", помня, как Волк пытался с ее помощью заручиться моей поддержкой.
Прошли годы. Мне исполнилось столько же, сколько было маме, когда в тот июньский день мы с ней вечером пошли в магазин. И лишь тогда я впервые в жизни попробовала сливочную помадку. Вкусно!