Сегодняшняя дата – штука неожиданная. Михаилу Щербакову 60. Нет, я не сопротивлялся, не бунтовал, хотя что-то густо нынче в марте с юбилеями. Неделя не прошла как Городницкому 90 стукнуло, завтра Михаил Анчаров, первый наш бард соточку разменяет. Сразу следом Леониду Сергееву, светлая ему память, 70 исполняется. И не отказываюсь, пишу. Даже с определенным энтузиазмом. Но вот на Михаила Константиновича я как-то и вовсе не рассчитывал. А стоило бы, вообще-то. Я ж знал, что он меня на три года младше. Не знал только, что он вот в эти даты, в которые не протолкнуться, угодил. Тем не менее, с Днем рождения, Михаил Константинович.
Ну и сложная, конечно, задача - Щербакова поздравлять. Тут ведь шаг влево, шаг вправо, можно такую реакцию на это поздравление хапнуть! Я кучу людей знаю, и даже со многими из них дружу, при которых не назвать Щербакова гением – это значит поругаться на всю оставшуюся жизнь. Они другого эпитета в отношении Щербакова не признают. А мне в самом начале этого разговора знаете, что вспоминается? Не поверите, отрывок из гениальной… На самом деле гениальной сказки Евгения Шварца Обыкновенное чудо. В экранном варианте Марка Захарова. Помните?
Вот я себя сейчас примерно таким взбунтовавшимся министром чувствую. Не величайший, дескать, а только выдающийся. И не святой почетный, а подвижник или кто там еще был. Короче, уже слышу возглас – Палача и рюмку водки. Водку мне, остальное этому. И еще почему-то – Пальнул я в девушку, пальнул в хорошую… Ну это, наверное, просто по инерции. Все же, действительно гениальная сказка и гениальный фильм.
Но если уж останавливаться на выдающемся, то все равно придется это тоже в превосходной степени произносить и с придыханием. ВЫДАЮЩИЙСЯ!!! Да я и не против, буду произносить с придыханием. В общем, поехали!
Гений – не гений, но с тем, что Щербаков в нашей песенной культуре стоит совершенно особняком, на отдельном, совершенно особом месте не поспоришь. Причем он на этом месте оказался сразу и на веки вечные. А ведь сразу, друзья, это лет с 18-ти. Появился этакий юнец в бардовской среде в конце 80-х, спел пару песен и воздвиг себе памятник нерукотворный. Как Пушкин до него, а до Пушкина Вергилий.
Михаил Константинович, конечно же, к своей мраморной монументальности относится с юмором, ну а как еще можно к этому относиться в юности! Относится с юмором, но та игра, которая, возможно, случайно началась у него с поэзией в 80-е не просто понравилась автору, эта игра приросла к нему как вторая кожа, или этакая броня. Тоже рукотворная. А что делать. Людям нравится, да и филолога в себе убить, наверное, невозможно. Помрет физически вместе с бренной оболочкой только, а метафорически этот филолог и вовсе бессмертный, как Кощей.
Ой, простите, про придыхание забыл. Ща поправлюсь. Михаил Константинович! Дорогой! Я ж тоже большой поклонник. А некоторые даже из самых ранних ваших песен у меня всегда на самом видном месте. С них даже пыль стирать не приходится, так часто я их в свой внутренний проигрыватель ставлю.
Нужно сказать, что за отсутствие эпитета гений в разговоре о Щербакове можно получить в табло от большей части аудитории, однако не так мала и та часть аудитории, от которой может прилететь в то же самое и туда же как раз наоборот, за использование такого эпитета. Ненавистников у Щербакова тоже не мало. И это – одна из важных причин сложности разговоров об уникальном этом авторе. Друзья! Ну вот песенка сейчас прозвучала… Одна из самых первых, кстати, его песенок. Он вот с этим в нашу песню вошел – и что? Плохо? Ну, положа руку на что-нибудь? Вот не поверю, что ненавистники и в отрицании и этой песни тоже совершенно искренни.
Другое дело, что филологическая игра, начатая Щербаковым в юности, продолжается по сей день и становится день ото дня все изощреннее. И у многих от нагромождения деталей в этой игре начинается мигрень. Впрочем это началось едва не сразу же.
Я вот сейчас «скажу один важный вещь, только ты не обижайсу». И это обращено и тем, кто за гения, и к тем, кто против. Попробуйте, друзья как-то обрисовать лирического героя Щербакова. Это же не трудно. У него этот герой едва не один на всю долгую и чрезмерно насыщенную жизнь. Он даже не растет, как человеку полагается, и не взрослеет, не мудреет, не наживает богатств и болезней. Попробовали, а теперь мысленно попытайтесь выстроить взаимоотношения этого героя с автором. Не получается. Ну хоть место ему в творчестве автора определите.
Задумались? И правильно. Герой Щербакова – точно не внутри песен. И точно к самому автору отношение имеет очень опосредованное. Я больше скажу, это – герой-невидимка. Он где-то в сторонке от самих песен сидит и ухмыляется, а по вечерам, наверное, к автору захаживает поболтать. Когда водочки прихватит, а когда и просто чайку попить да в шахматы партейку-другую сыграть. И вот из этих самых шахмат и из разговоров героя-невидимки с автором и складывается такая причудливая поэзия. И только крайне редко, в каких-то особо особенных случаях этот герой лично заглядывает в саму ткань песни, еще реже затаскивает туда зачем-то и автора. И когда такое случается, получаются совершенно пронзительные вещи.
Знаете, чтобы принять песни Михаила Константиновича, стоит забыть о том, что мы-то как раз взрослые, что уже накопили и богатств и болезней, что мы практически все – эксперты, знающие доподлинно что такое хорошо, и что такое плохо в нашей с вами любимой песне. Песни Щербакова не нужно оценивать – это хорошо, а это плохо, а то и вовсе достало. С песнями Щербакова стоит играть. В ту самую игру, в которую он сам самозабвенно играет всю свою жизнь. И тогда, как бы фантастично или… ну, даже не могу правильного определения сходу подобрать. В общем, как бы чудно и причудливо не разворачивалась история в какой-то щербаковской песне, единственным критерием окажется – интересно вам в эту игру играть, или скучно.
Я некогда в нашем лагере детском играл с ребятами в такую игру. Пел им песню «Вторник. Второе августа», но перед этим толкал такую телегу – уж простите за диджейский сленг, что авторская песня – это вид творчества, рассчитанный на думающих и умеющих понимать людей. И сейчас вы у меня тут пройдете тест на бардовость – если поймете о чем я пою, вы – барды, хотя бы потенциально, если нет – ну, и в попсе попадаются неплохие песни. Сколько я объяснений наслушался! Причем, я же после песни говорил, что это – шутка была, и не надо мне рассказывать, что вам там приглючилось, пока я пел, но она все равно рассказывали. Иногда где-то после отлавливали, к стенке припирали и рассказывали. Увлекательная была игра, ей Богу!
Да! А саму эту песенку я поставлю вам для разнообразия в исполнении Лидии Чебоксаровой. Она точно умеет в эти игры играть. И очень разнообразно. Иной раз даже интереснее, чем автор.
Ну и, наверное, стоит в юбилейном поздравительном тексте пробежаться по тем песням, которые безусловно прекрасны и сильны. То есть и для поклонников, и даже для тех, кто их принимать не желает. Ну, то есть, по любимым песням. Хотя это – задачка тоже, я вам скажу, еще та! Буду вкусовщиной руководствоваться. Кстати! В нашей культурной среде существует отдельное словечко – Щербаковщина. Вот нет же про других-то такого словечка. Ни разу не слышал, чтобы кто-то сказал Окуджавщина, например. Хотя подражаний Булату Шалвовичу не мало. Но так не говорят. А вот о Щербакове даже отдельное слово придумали. Так что немного вкусовщины из щербаковщины от автора этих строк вашему вниманию.
И начну, пожалуй со старенькой песни Балтийские волны. Это потрясающе искренняя и эмоциональная вещь. Тут даже совершенно не свойственная Щербакову сентиментальность становится потрясающе мощной дополнительной краской. Ну а живописное полотно, получающееся в результате поражает и мощью, и объемом, и масштабом еще. И немного непривычными для Щерабкова Гриновскими нотками.
Согласитесь – буквально эпос. И невероятное для этого автора отсутствие чудных нагромождений образа на образ. Строго, точно и очень красиво. И почти никакой игры. То есть она есть, но здесь Михаил Константинович ухитрился ее запрятать поглубже, чтобы не бросалась в глаза, и не мешала прямому авторскому высказыванию.. Отличному, надо сказать, высказыванию.
Что еще можно отнести к безусловно заходящим практически всем песням? Шарманщика, конечно. Шарманщик – одна из вершин его поэзии. Тут тоже, пожалуй, автор разогнал на время стаю своих фантастических лирических героев и пошел в текст сам. Ну, или в очень небольшой компании своих воображаемых друзей. Во всяком случае, в этой песне самого Щербакова видно, в отличие от большинства его игровых песен.
Ну и закончить этот блок безусловно принимаемых всеми песен стоит одной из ранних его вещей. Тут история другая – тут игра из игр, да еще очень густо сдобренная таким странноватым щербаковским юмором. И вот юмор-то и делает эту песню шедевром. Причем, юмор к Михаила Константиновича всегда этакий… Ну, если уж по классике, то Щербаков традиционно выступает в качестве белого клоуна. Этакого грустного и даже слезливого, но уморительного для зрителя Пьеро. Я имею в виду потрясающую щербаковскую Австралию. Или Лямбду, как эту песню называют намного чаще.
Ну и собственно, пора заканчивать этот игровой, но и поздравительный при этом текст. Что сказать в качестве поздравления я примерно представляю, а вот с песней на финал есть сложности. Будь это обычным текстом о Щербакове, я бы закончил Шарманщиком или песней После Детства. Да, я и писал о нем уже не раз, и именно так все время и поступал. Но сегодня все это уже прозвучало. Так что поступлю парадоксально и поздравлю Михаила Константиновича прощальной песней. Ну то есть она так и называется – Прощальная. И даже не просто Прощальная, а Прощальная 2. И поставлю я эту песню опять в исполнении Лидии Чебоксаровой. Негоже ведь имениннику, тем паче юбиляру самому петь здравицу в свою честь. А в этой песне пожеланий всего доброго полно.
Итак, дорогой Михаил Константинович. 60 лет – это странный юбилей. Его обычно люди пугаются, и считают рубежным. Поверьте человеку, уже шагнувшему за этот рубеж – ничего не изменится, и наутро после юбилейного застолья никто не просыпается уже стариком. Больше того, большинство перешагнувших потом с друзьями делятся удивленным наблюдением – дескать, я-то думал, а оно ва-а-а-а-ще никак не поменялось. И это вселяет оптимизм. И надежду, что с вашим удивительным творчеством ничего не произойдет серьезного ни сегодня, ни через десятилетие, ни вообще никогда. Играйте дальше, оставайтесь, не смотря на появляющиеся морщины и седины ребенком. Умным ребенком, легко двигающим в своей игре миры и вселенные. Мы с вами. Мы тоже будем играть в ваши игры, покуда сил хватит, а за нами уже играют и те, кто помладше, и даже те, кому пока о возрасте и сказать-то нечего. Творите, Михаил Константинович. Долгой вам творческой дороги, дорогой вы наш. А гений там, не гений – вы умеете над этим смеяться. И мы научимся.