Леонид Семёнович Соболевский - пенс потрёпанного вида, шлёпая старыми тапками, зарулил на кухню, врубил плазму, вытянул из холодильника бутылочку запотевшего Туборга и тщательно намазал аппетитную красную икру на чёрный Бородинский хлеб. Он готовился насладиться просмотром футбола, а здесь, как известно, все мелочи важны. Его любимая команда Томь встречалась с Зенитом в матче последнего тура Чемпионата. Победитель выходил на чистое первое место и получал золотые медали.
В этот волнующий момент в дверь нервно постучали. "Кого это несёт нелёгкая", - забеспокоился Леонид Семёнович и зашаркал в прихожую.
- Это кто тут дверь ломает?
- Семёныч, это я, Олег, сосед снизу. Открой, дело есть.
- Некогда мне, щас футбол начнётся. Завтра заходи.
- Лёня, выручай, а то мне кранты.
Леонид Семёнович глубоко вздохнул, покачал седой головой и открыл дверь. На пороге переминался с ноги на ногу Олег Бухаров, - он же пенсионер по выслуге лет, он же потомственный работяга с Лампового завода, он же конченый алкаш, но с понятием.
- Я так смекаю вещий Олег, ты деньги пришлёпал занимать?
- Правильно, Семёныч, меркуешь. До получки штучку ссуди. Отдам, ты же меня знаешь.
- По тебе, Олежек, экономику можно изучать: в прошлом веке занимал трёшку, потом, - стольничек, не так давно, - пятихатку, а теперь на штучку замахнулся.
- Лёня, ты не умничай, а помоги материально.
- Ну куда от вас денешься. Замри здесь, я сейчас до сейфа прогуляюсь.
- Всё прикалываешься? А мне не до шуток; если в течении двадцати минут стопарь не накачу, то ласты выверну.
Леонид Семёнович прошмыгнул в кабинет, плотно закрыл за собой дверь и направился к книжному стеллажу.
Кабинет бывшего доцента Политеха выглядел не хуже офиса директора банка: стол из красного дерева, кожаные кресла, на столе Ноутбук последней модели, на стене качественная копия картины Сальвадора Дали.
Он надавил на корешок книги ЖЗЛ "Жизнь господина де Мольера" Булгакова и отступил на шаг. Стеллаж бесшумно сдвинулся с места, обнажая дверку скрытного массивного сейфа. Леонид Семёнович почесал затылок, крякнул и набрал нужный код. Дверка лениво открылась, хвастуясь содержимым сейфа.
Подпольный миллионер любовно погладил пачки, перетянутые резинками, нашёл нужную и вытянул из неё тысячную бумажку; захлопнув сейф, сунул купюру в карман старого, застиранного домашнего халата.
Олег, как часовой маячил на том же месте и разглядывал обшарпанные обои.
- Слышь, Семёныч, хочешь я за бесплатно прихожую побелю, у меня розовый колер остался, а то у тебя не хата, а какой - то бомжатник. Глянь, - пол прогнил, на потолке плесень, двери сто лет некрашеные, лампочка мухами засраная.
Леонид Семёнович сунул руку в карман за бумажкой, потом, немного подумав, серьёзно произнёс: "Олег, я тебя с детства знаю, по своему люблю, хочешь нормальные деньги зарабатывать, чтобы больше никогда не клянчить?". Олег Игоревич вопросительно взглянул на соседа и весь напрягся.
- Так ты штучку даёшь, или как?
- На держи.
- Ух ты, новенькая, как из банка, давай так: я за фуфырьком сгоняю, чтобы разговор продуктивным получился.
- Ладно, я жду. Похоже, футбол отменяется, Томь без меня порвёт питерцев.
- Семёныч, ты пока закусон какой - нибудь сваргань, хотя бы картошки отвари, если найдётся.
Через двадцать минут Олег Игоревич вернулся, торжественно продефилировал из убогой прихожей на кухню и ахнул. Его изумлённому взору предстала современная столовая со всеми наворотами после евроремонта, на стене огромный японский телевизор, большой холодильник с двойными дверцами, мягкий уголок финского производства, кухонный гарнитур из Италии. Он водрузил бутылку водки на стол, взглянул на хозяина и заикаясь вымолвил: "Это, что? Это. Я не понял? Вот так, значит, у нас некоторые пенсионеры живут?"
- Ты, пока вопросы не задавай и глаза назад в орбиты закати, я всё растолкую.
- Семёныч, ты, блин, чо банк грабанул, или наследство из Израиля получил? А может, ты высокооплачиваемый киллер?
- Не угадал. Банк я не грабил, в Израиле родственников не имею, а оружия сроду в руках не держал.
- Тогда откуда эта роскошь? А почему прихожая, как гадюшник? Я чего - то не врубаюсь? Ты, Семёныч, кто?!
- Конь в пальто. Давай по рюмашке прилепим, после всё узнаешь.
Леонид Семёнович распахнул холодильник и выставил на стол разнообразные деликатесы, названия большинства которых Олег Игоревич даже не знал: немецкая ветчина, исландская сельдь в вине, испанские маслины величиной с яйцо, балык, красная икра из Канады, настоящий бородинский хлеб и многое другое.
- Кумекаю, чо ты, Лёня, такой свеженький и бодренький, а ты, оказывается питаешься, как Рома Абрамович. Круто однако.
Леонид Семёнович отодвинул в сторону бутылку дешёвой водки, достал из холодильника настоящего Смирнова и наполнил рюмки.
- Ну, давай за новую реальность, за встречу!
- Присоединяюсь! Красиво сказал!
Они хлопнули по сотке, закусили, чем Бог послал и перешли к душевному разговору: как из нищего пенсионера переквалифицироваться в успешные бизнесмены.
Первым слово взял хозяин загадочной квартиры.
- Вот ты, Олег, спросил: кто я такой? А я тебе отвечу: я обычный продавец цветов.
- Ты, типа, на чурок горбатишься? Берёшь у них цветы и продаёшь? Так ведь они жадные, копейки платят.
- Нет, на чурок я не работаю, мне западло. Не люблю я их.
- Ну, это понятно. Кто их любит. Козлы, всю страну оккупировали.
- Сейчас не об этом, хотя, время придёт, вспомнишь меня. Я, сам видишь, не скинхед, но считаю, что они уже оборзели.
- Семёныч, после первой и второй, - сокол не пролетит. Давай, банкуй. Водочка у тебя вкусная и прозрачная, как слеза комсомолки, мягко идёт, пушистая, как первый снег.
- Да ты, философ, как я погляжу. Книжки не пытался писать? Красиво мысли излагаешь.
- Не, даже не думал. Мозгов у меня маловато. Всю жизнь лампочки крутил в горячем цеху, учиться некогда было, да и зачем.
Леонид Семёнович наполнил рюмки и произнёс оригинальный тост: "Будем!!!".
- В смысле, как это будем? Где будем? Когда будем? Зачем будем? С кем будем? Я чо - то не догоняю.
- Просто, будем, Олег, в смысле, - просто будем жить.
- Ну я совсем тупой. Завод за сорок лет все мозги высосал, потом, - перестройка, лихие девяностые, никакие нулевые, сегодняшний бардак, телек, - совсем думать отшибло.
- Олег, скажи у тебя пенсия сколько?
- У меня, Семёныч, пенсия приличная, плюс охранником в супермаркете числюсь, это ещё десяточка, опять же, сын раз в месяц жрачку подкидывает. Жить можно!
- Погоди, минуточку. Гляди, наши гол забили! Здорово! Дрючить надо все эти московские клубы и Зенит заодно. Ладненько, извини, давай погнали дальше.
- Я толкую, жить можно.
- А чего же ты тогда каждый месяц попрошайничаешь? Уверен, не только у меня, но и у всего подъезда.
- Ну, дак, это всё одно не хватает. Я впроголодь, конечно, не сижу, но иногда кроме картошки с квашенной капустой ничего нет. Хоть шаром покати. Я хозяйство совсем вести не умею. Как жена померла, так никак в ритм не войду. К тому же, заводская привычка осталась, - водочку люблю. Не просто всё, Семёныч; бывают дни, хоть волком вой. Уверен, что за работу на вредном производстве мне пенсия должна быть не двенадцать тысяч, а все сто двенадцать.
- Согласен с тобой! Мы на государство, как проклятые пахали, а оно нас, как отработанный шлак выкинуло. Эти гады, если могли бы, то вообще, пенсию не платили бы, как в Узбекистане. Я вот доцентом служил, так за год до пенсии под сокращение попал. Выкинули на улицу, как кота блудливого, как суку последнюю.
- И сколько тебе, Лёня, на старость определили?
- Не поверишь, шесть тысяч.
- Ни хрена себе?! Я считал, что учёные, там преподаватели всякие, в шоколаде, а оказывается.
- В полном дерьме, Олежек, по самые уши. Ответь мне, ты когда - нибудь жил на шесть тысяч, причём, один, без всякой поддержки?
- А дочь? Она что не помогает?
- Она уже почти пять лет, как в Германию эвакуировалась вместе с семьей. Они там сами пока сопли на кулак мотают. Через какое - то время, конечно, встанут на ноги. То, что ты на столе видишь, - это последние три года я так жирую, а до этого, чуть с голоду не подох. Газеты продавал первое время, пытался грузчиком вкалывать, на бирже труда гроши получал. Короче, тяжко пришлось. Затем, жена померла, ну ты в курсе. Совсем тоскливо стало на душе.
- Давай, Леонид Семёнович, жён наших помянем.
- Давай, за тех кого с нами нет, не чокаясь.
Бутылка Смирнова опустела, но дури в голове не наблюдалось; качественная закуска и настоящая водка не оставляли шансов опьянеть. Разговор по душам, и в самом деле, задался, несмотря на то, что за столом находились два совершенно разных человека: по образу жизни, по образованию, по менталитету.
- Я всё спросить хочу. Чего у тебя, Лёня, прихожая такая убогая?
- Это специально! Когда почтальонша пенсию приносит, то жалеет меня и ни о чём не догадывается. Это я так конкретно шифруюсь.
- Теперь врубился. А дальше прихожей, ты никого не пускаешь. Умно придумано. То - то я торчал в прихожке, тебя ждал и весь обрыдался.
- А зачем мне, Олежек, неприятности с бандосами. Та же почтальонша ненароком стукануть может.
- Тоже верно. Ну и хитрый ты, доцент!
- Страна такая; чуть клювом щёлкни, до нитки разденут и жизни лишат, а я ещё хочу немного небо покоптить, мир поглядеть, попутешествовать, к дочери съездить.
- Ещё вопрос: на хрена тебе одному трёхкомнатная хата? За неё же надо платить, полагаю, штуки три, а то и больше. Разменял бы на однушку, а разницу в карман. Я бы так и сделал.
- Не сечёшь ты, Олег Игоревич, ностальгического момента. Не в деньгах счастье. В этой квартире родители мои обитали, я вырос, женился, дочка родилась; не могу я родные стены бросить, память предать, да и возраст не тот, чтобы место жительства менять. Опять же, жульё кругом, могут с квартирой кинуть, вон сколько случаев.
- А не боишься, что братки тебя за жабры возьмут и на улицу выкинут?
- Нет, Олег, не боюсь! Дверь входная, хоть и хлипкая на вид, а внутри стальная, замки лучшие в мире врезаны. Я тут, как в крепости, осаду могу выдержать.
- Всё предусмотрел. Ну, а буржуем, как стал?
- По большому счёту, случайно. Где - то года три с половиной назад наведался к жене на могилку. Прибрал всё, стою, как истукан с ней беседую, на жизнь поганую жалуюсь, слёзы горькие глотаю.
- И что дальше?
- А дальше, гляжу на соседнем участке, через дорогу, бабуля с огромной сумкой цветы со свежей могилы тырит. Ну я пригляделся, она меня не замечает. Собрала быстренько букеты и на выход.
- С ума сойти, ну и падла.
- А ты, Олежа, не спеши людей судить; может, ей хлебушек не на что купить? Возможно, у неё пенсия, вообще, копеечная и родственников нет?
- В любом случае, Семёныч, это не по людски, - цветы с могил брать и продавать.
- Дурак ты, Олег! А если выхода нет другого? Захочешь жрать и не на такое пойдёшь. - Ну, я не знаю. Я, наверное, не смог бы.
- Короче говоря, проследил я за этой деловой бабушкой. Она за ворота кладбища вырулила, сумку свою разхлебянила и букеты на продажу выставила. Народу в тот день много набралось, у неё цветы за десять минут все скупили. Бабулька деньги в кошелёк и на автобусе отчалила.
- Ну а ты чего, Семёныч?
- Я тогда многое для себя понял. Засунул свою интеллигентную порядочность в одно место и по бабушкиным стопам ринулся. Только цветы не на кладбище, а в городе реализую.
- Так ведь, они завянут, пока ты их до города довезёшь, а как на завтра их продавать станешь?
- Тут, Олег, целая технология придумана, чтобы цветы ещё три - четыре дня сохранить. Во - первых, у меня сумка - каталка с ёмкостью, а там поролон мокрый, во - вторых, существуют разные присадки в воду, чтобы цветам жизнь продлить, в - третьих, я беру только свежие. Одним словом, мелочей много. Со временем всему научишься.
- Я, так мозгую, Семёныч, ты меня в свой бизнес агитируешь? Как - то противно мне.
- А деньги постоянно клянчить не противно? А окочуриться когда - нибудь от палёнки не противно? А одну картошку с капустой всё время жрать не противно? А подачки от сына принимать не противно?
- Слышь, Лёня, да, в общем - то, правильно ты всё излагаешь.
- А раз правильно, то добро пожаловать в цветочный бизнес.
- Значит, вот этот телек, холодильник и всё это, ты на цветах заработал?
- Это и много чего ещё. Два - три года и ты в шоколаде окажешься, только язык за зубами держи, комплексами не страдай и нос по ветру держи.
- Семёныч, а я слышал, что на кладбище, - мафия и бандиты кругом рулят?
- Правильно слышал. Но мы, - цветочники, тоже не пальцем деланные: всего нас семьдесят три бизнесмена, у каждого своя зона ответственности, свой участок. Чтобы не примелькаться, раз в месяц участками меняемся, урожай собираем ближе к ночи, бандитам и кладбищенской обслуге щедро отстёгиваем, поэтому, нас не трогают.
- И сколько можно на этих цветах за месяц поднять?
- В зависимости от времени года. Зимой, аж до пятидесяти штук, летом, вообще больше ста. Это, если не лениться и каждый день на жатву выходить, а мрут люди, как мухи, каждый день, сам знаешь.
- Я смекаю, этот бизнес, - вечный.
- Ты, Олег, всё правильно понял. Если согласен, то по - рукам.
- По - рукам! Давай за это накатим!?
- Давай, партнёр! О погоди, наши ещё один вкатили! Ура! Дави этот Зенит!
Леонид Семёнович достал новый запотевший пузырь, хитро подмигнул соседу и до краёв наполнил рюмки. Задушевная беседа, обсуждение деталей бизнеса, просмотр футбола продолжились.
- Семёныч, а сколько раз букет может прокрутиться между живыми и мёртвыми?
- Полагаю, что три - четыре раза, а может, и больше, я такой статистикой не увлекаюсь, да и как сам вертеться будешь. Одна бабушка, торгующая у кладбища, рассказывала, что однажды у неё один и тот же букет за два дня, аж семь раз обернулся...