А может и нет, я в судьбу верю и в Бога, и в то, что родственники умершие мне с того свету помогают, если конечно я по правде живу.
Давно это было. Время дикое было в стране нашей странной. Молодой был, если считал, что правильно делаю, как танк пер. Последствий не предвидел. Сейчас я не такой, вместе с годами трусость пришла, это не позерство, это печаль. Поэтому и на пенсию собираюсь, скоро дежурство последнее, надеюсь не вызовут больше. Правда, ребятушки, что остаются, тяжело им будет, работать-то некому. Выдюжат, хорошие они, честные - это самое главное. Последние лет пять достойная молодежь приходит. Настрой у ней правильный, в лучшую сторону поменялось их мировоззрение.
Так вот. Работал я в это "бандитское" время в больнице, очень крупная, очень центральная, центральней уже некуда. Привезла "скорая" больного без сознания. Смотрю - не мой больной, в смысле не по моей специальности, но состояние катастрофичное, если прям, быстро на стол не положить - умрет. Ошиблась "скорая". Звоню спецам, а они говорят КТ делай, докажи, что наш больной. Легко сказать - сделай КТ. Больница-то большая, корпусов-то немеряно. Мой корпус от приемника общего, где этот агрегат был, метров пятьсот. А больной на ИВЛ, на "норике". Переносных ИВЛ тогда не было. И дозаторов не было. И подземных переходов между корпусами не было. И в кабинете КТ ИВЛ не было. А было, темно очень, не принято было в то далекое время электричество тратить, да и лихие людишки, того времени, любили камушками лампочки тушить. И был февраль, и был снег с дождем. Я молодой был, горячий. И сестры медицинские, как ангелы, Боже - как я люблю сестер милосердия наших! Россия, она вообще, жинками сильна. Русский дух, он на женщинах наших. Собрал я "экспедицию". Первым на встречу ветру и слякоти "Фаза"(потому как в кабинете КТ ни кислорода, ни сжатого воздуха не было) к "фазе" я кислородный балон "присобачил". Сестра милосердия балон на плечико свое положила, а "фазу", так впереди себя толкала. К стати, дорожки тогда не чистили, вообще не чистили и к февралю на путях-тропинках между корпусами, этой великой и самой известной больницы в мире, пройти было очень не просто. В общем, девочка эта хрупкая, дорогу нам расчищает и балон несет. Следом больной на кровати, колесики у кровати маленькие, прокручиваются, в грязной жиже тонут, не крутятся. Кровать спереди другая сестричка тянет, попочкой вперед, тянет, по другому не получается, а попка у ней с кулачок и сама она, блин, от горшка два вершка. Я как генерал, осуществляю общее руководство и "амбушку" сжимаю периодически. Рядом еще одна, радость моя, склянку с "нориком" несет (дозаторов-то не было) и за пульсом следит. Замыкает процессию, самая сильная сестра милосердия, она кровать вперед толкает, не разбирая дороги толкает. Ветер нам с мокрым снегом в лицо, кареты СМП-ешки фарами слепят. А мы прем, по бездорожью и разгильдяйству. Вот такая "экспедиция по спасению". Идем мы, спотыкаемся, падаем, встаем, опять спотыкаемся, но к КТ продвигаемся. Это в центре Москвы, в центре самой центральной больницы. Но, давно это было, может сейчас там и по другому? Не знаю. Много ли, мало ли времени прошло, прибыли мы всем табором в КТ-кабинет. И больной дожил до исследования "необходимого". Подключили "фазу", кислород. Сделали КТ. "Диагноз товарища Саакова подтвердился". Звоню спецам, приходят, говорят: "наш больной, но на стол его не возьмем, гемодинамика, значит, нестабильная, вот стабилизируется, тогда возьмем". Я: "так она стабилизуется, когда сердце у него остановиться!" Они: "вот когда без норика давление держать будет, тогда и привози". Все по правилам, говорят, правильные с...и. Я на воинство свое "экспедиционное" посмотрел и почувствовал, что за спиной у меня воинство великое. Девочки настроены на победу безоговорочную! Скомандовал: "вперед, за мной, "я знаю короткую дорогу!" И помчались мы в опер.блок экстренный. Примчались, смотрим, а там спецы уже поджидают. Мы больного на стол пытаемся переложить, а они пытаются помешать нам. Потому, как по закону, если больной на столе операционном лежит, то отказать в операции уже невозможно никак. Толкались мы знатно, пока сестры операционные на нашу сторону не перешли. Переложили, но у больного в процессе нашей клинической дискуссии с применением грубой силы, трубка интубационная выпала, посинел больной. Воинство мое "экспедиционное" побелело от обиды страшной. Все зря! Умирает!
В медицинской практике сдаваться нельзя, никогда! НИКОГДА! Если не сдался, то в "небесной канцелярии" тебя подержат, удачу пошлют. Как будто, в сотни раз энергии прибавляется. И я это уже не я, а кто-то больший, но понимание момента потом приходит, за рюмкой чая. А в тот момент об этом и не думаешь совсем.
Воткнул трубку, в слепую воткнул, к ИВЛ подключил, порозовел страдалец наш! Анестезиолог освободился, пришел, принял у меня больного. Спецы мыться пошли. Все хорошо закончилось. Выжил человек, проблемы у него остались, но выжил.
