Опубликовав письма с подписями в защиту бизнесменов, бывший главный редактор бывшей радиостанции добился своей цели – все говорят и пишут теперь об этих подписях, совершенно забыв о расследовании, фигурантом которого и был этот бывший редактор. Особенно обидно, что на эту манипуляцию повелись, как я уже писала, люди неглупые, неравнодушные, незлые и вполне способные отличить зло от добра.
Искаженная, перевернутая этика добралась и до них – огурцу в бочке с рассолом невозможно оставаться свежим, и если ты являешься частью системы зла, ты рано или поздно перенимаешь если не ее методы и способы воздействия на людей, то как минимум этическую систему.
Давайте посмотрим на конкретных примерах из этой ситуации, каким именно образом искажается этика в системах зла и как эту искаженную этику волей-неволей транслируют нормальные вроде бы и порядочные люди.
Первое, что резко бросилось в глаза – откровенное непонимание мотивов действий «команды Н.» и уверенность в том, что речь идет о банальном переделе сфер влияния наших свободных политических сил в среде европейской бюрократии. Как будто это влияние нужно «команде Н.» само по себе, для каких-то личных выгод. Люди, которые говорят о «команде» в этом контексте, как будто забывают о том, с чем эта «команда» борется – кто является главным злодеем и какие именно злодеяния он в этот самый момент совершает.
Главного злодея в таком контексте как будто вовсе не существует, как будто никаких злодеяний вообще не происходит. И вот такая мыслительная парадигма, безусловно, является прямым порождением системы зла – многолетним насильственным запретом называть зло злом, а в демиурга иерархии зла тыкать пальцем. Люди привыкли, что делать так опасно, опрометчиво, чревато, себе дороже – вот и произошло искажение этики.
Если ты привыкаешь к постоянному лицемерию, оно не кажется тебе слишком плохим – и оно становится твоей этической нормой. И конечно, ты будешь удивляться людям, которые борются с лицемерием – ведь на твой взгляд, они борются с нормой. И поэтому тебе в такой ситуации будет казаться, что они лукавят, манипулируют, преследуют какие-то личные выгоды. То есть, ты будешь судить этих людей по себе, через призму своей искаженной этики, даже не подозревая, что у этих людей могут быть совсем другие мотивы.
То же самое происходит не только с лицемерием, но и с такими вещами, как домогательства, например, сомнительные коммерческие схемы, непотизм и кумовство. Если ты привыкаешь считать это нормой, то люди, которые с этим всем борются, будут казаться тебе странными и опасными – как странными и опасными выглядят все те, кто посягает на норму.
Второй момент, который меня в этой дискуссии поразил – постоянно звучащее требование от соратников и коллег Леонида назвать его виновным. С точки зрения нормальной этики это требование выглядит, как минимум, избыточным – Леонид уже вполне отчетливо признал свою вину, и дополнительно его в этом же самом обвинять нет вообще никакого смысла. Вопрос закрыт. Более того, любое дополнительное преследование такого признавшего свою вину человека с требованием снова и снова называть его виновным, является ничем иным, как травлей.
С другой стороны, бывший редактор радиостанции никакой своей вины не признал, продолжая нагромождать многочисленные оправдания и отрицания. При этом он, совершенно объективно, является виновным в совершенно определенном служении злу. Тем не менее, эти же люди, преследующие Леонида, бывшего редактора не преследуют и не требуют от его коллег признать его виновным, что в данном контексте выглядит очень странно и определенно является двойными стандартами и предвзятостью. Все это, наблюдаемое у вполне нормальных и порядочных людей, происходит вследствие искаженной этики – сами они не видят в своем поведении ничего странного и воспринимают его как норму.
Ну и третье. Вся дискуссия по теме подписей звучит в том контексте, что эти самые подписи этих самых людей обладают определенной влиятельностью в сфере той самой пресловутой европейской бюрократии. И тот самый список «6 000» обладает определенной влиятельностью. И именно эта самая влиятельность и стала поводом для дискуссии – без этой влиятельности обсуждать этот конфликт интересов со списком и подписями не было вообще никакого смысла.
И в этом, собственно, и заключается вся суть этого дела. Вот это самое влияние этих подписей и списка появилось не просто так, не возникло ниоткуда – его «команда Н.» заслужила многолетней упорной работой, репутацией неподкупных борцов со злом и жертвами, которые она ради этой работы и репутации принесла. Именно все это сделало «команду» такой влиятельной и могущественной, что их списка и подписей стоит опасаться. Но этот факт почему-то постоянно сбрасывается со счетов, как будто его не существует, как будто эта влиятельность появилась по умолчанию и ничего им не стоило. И вот это самое сбрасывание такого факта со счетов также является, безусловно, порождением искаженной этики.