Летом 1773 года никто ещё не думал, что события станут такими широкомасштабными, станут опасными для монархии, для правящего дворянства, и нарушат спокойную жизнь очень многих людей. И хотя Рязанщина не была местом, где разворачивались серьёзные события Пугачёвского бунта, но обострившуюся ситуация в обществе, мы можем увидеть, в том числе, и на примере самодуровских крестьян.
В ноябре 1773 года в очередной раз назрел вопрос сбора недоимок по подушным платежам за прошлые годы и первою половину нынешнего года. Кроме того, необходимо было найти бежавших из Переяславской провинциальной канцелярии, трёх рекрутов города Сапожка с уже с бритыми лбами, прятавшихся в Новоникольском. Сбор налогов всегда превращался в проблему для местных властей, ловить бежавших рекрутов тоже было обычным делом. Но в этот раз ЭТО превратилось в нечто совсем иное.
Для такого важного задания в село Новоникольское Самодуровка тож вначале был отправлен поручик Переяславской канцелярии Михаил Белоглазов, а 20 ноября к нему на помощь прибыла штатная команда из 12 солдат во главе с вахмистром Сапожковской воеводской канцелярии Назаром Тёмовым. Когда Тёмов прибыл к поручику Белоглазову, у того на квартире уже находились под караулом пашенные солдаты Кузьма Кокарев, Тит Осетров, Степан Лосев, Егор Кирин, осталось искать остальных "озорников и непослушников", чтобы привести к поручику. Вот тут всё и началось.
Пашенные солдаты Емельян Самотоин, Тарас Светиков, Абросим Милованов собрали пашенных солдат более ста человек с копьями, рогатинами, дубинами и кистенями, начали бить в набат, а потом пришли к квартире Белоглазова, где находился с командой Назар Тёмов и арестованные. Поручик приказал закрыть ворота и поставил охрану. Вахмистр позже докладывал, что пашенные солдаты прибежали, стали рваться "и с превиликим азартом и дерзостью как сущие разбойники кричали с великим воплем", требовали отдать арестованных, грозили убийствами- поднимем мол поручика на копья, а вахмистра изрубим. Поручик уговаривал их, но пашенные солдаты были пьяны, бранились всякими злословиями, звали Сапожковского воеводу Халкидонского вором и поручика вором, "и в таком своём неистовстве рубили топорами ворота". Надо понимать, что вахмистр сильно перепугался, а у страха глаза велики.
Наступил финал. Поручик арестованных отдал и "скоропостижено на своих лошадях уехал". Вахмистр с командою "всякими случаями из того села скрываясь по разным местам убежал". Но канцелярской команде всё же досталось от жителей. Пашенные солдаты "кто отважился чинить такую набатную тревогу": Аким Шелогуров, Сава Зорин вместе со своими сыновьями били солдат немилостиво, отбили у одного из них ружьё, взяв себе.
Конечно, все сведения об этом событии были отосланы в Переяславскую провинциальную канцелярию. Что происходило дальше и чем это закончилось, я вам, возможно, ещё расскажу.
Источник: РГАДА Фонд 568 оп 2 док 696.
