Кирилл и Полина – приятные собеседники, веселые и харизматичные. Они – подтверждение, что душевные люди вполне могут быть украшены множеством татуировок. Мы продолжаем тему татуирования, на этот раз рассказываем о нательных рисунках семейной пары.
Кирилл и Полина сделали свои первые татуировки в подростковом возрасте. И если у парня все рисунки определенной тематики, то у девушки, по её же словам, сборная солянка.
— Я хотел татуировку на затылке с именами друзей, японскую волну какую-нибудь, — рассказывает Кирилл. — Отец сначала согласился, потом всю ночь не спал, утром категорично сказал: «Нет. Когда исполнится 18 лет — будь здоров, можешь делать, что хочешь. А сейчас нет». Я очень был расстроен. Но, когда стукнуло 18, сделал первую татуировку.
У Кирилла семь татуировок, все на одну тематику.
— Эскизы рисовал сам. Каждая тату связана с каким-то прожитым моментом, воспоминаниями. Есть даты – день рождения матери и отца. Тату с именами друзей доработал, она напоминает о самых близких людях. Я для себя выбрал стиль реализма и другого не хочется, но нравится и японский стиль.
Кирилл признается, что места на теле для новых рисунков пока хватает, а идеи для тату приходят постепенно.
— Сейчас картинки и надписи набивают где угодно: под мышками, под губой. Кстати, на груди и возле ключиц неимоверно больно набивать татухи.
Парень говорит, что татуировку набивать ещё и довольно долго.
— Последний сеанс у меня длился 12 часов. Мой тату-мастер ни разу не повторял одни и те же работы. Тырить чужие идеи, эскизы – это табу. Либо идет доработка эскиза, привнесение своего авторского стиля. Но есть мастера, которые за деньги готовы всем лепить одинаковое. Это не идейно.
Полинины тату – это собирательный образ, сформированный за несколько лет. Девушка обновляет рисунки, потому что со временем те блекнут.
— Помню, мама произнесла фразу, которая мне врезалась в память: «Получи свои первые деньги и бей тату хоть на лбу!» И что вы думаете? В лет 16 у меня появились деньги, и я сразу пошла набивать татуировку. Это были вишни. Сейчас я бы подумала, делать или нет, но в тот момент глаза горели.
Полина называет свою первую тату своеобразным протестом и этапом взросления.
— Я чувствовала какое-то превосходство. Сейчас, когда татуировок стало больше, уже не придаешь им такого значения. У папы была куча татуировок – с головы до пят. Я знала, что это единственный человек, который отреагирует дурно на мои тату. Я прятала их, летом ходила в свитере. Папа, скорее всего, догадался и просто продолжал мне подыгрывать.
Девушка утверждает, что отношение к татуированному человеку у окружающих меняется.
— Кто-то косо начинает смотреть. У меня была курьезная ситуация: подошла не совсем трезвая дама, взяла меня за руку и стала рассматривать татуировки на руке, восклицая «О Боже, это настоящие?!».
Полина говорит, что тату на ее теле появляются постепенно и связаны с определенными событиями в жизни.
— У меня есть тату – стилет. Мой папа занимался реставрацией оружия. Подарил мне стилет, я и решила его запечатлеть на коже. Это та татуировка, кстати, которую я от папы и прятала.
Девушка сравнивает тату-мастера с психологом, который посоветует и расскажет, какой рисунок нанести.
— Если надо он отговорит, но не налепит все подряд клиенту. Некоторые проведут долгую психологическую работу, узнают готов ли ты вообще к тату. Особо чувствительным тату набивают под местной анестезией. Но в чем прикол не прочувствовать весь процесс? Не могу сказать, что делать тату – это кайф. Это реально больно, но мне кажется, это неотъемлемая часть процесса.
— Многие спрашивают про тату и старость, поучают: «А какими вы будете?». Надеюсь, что счастливыми. Я себя без тату уже не могу представить и не жалею ни об одной из них.