Спасибо за поддержку и понимание! Приятного чтения!
- Сейчас у нас тихий час. После 16-00 разрешены посещения, - сказала Ирина. – Там очень строго следят за соблюдением режима. Спасибо! Тасенька, я скажу Оле, что ты вечером придёшь. Побежала я. До свидания! До вечера! Вот, возьмите по бананчику. Говорят, они полезные.
Ирина оторвала два банана и положила на стол. Посмотрела на Таю, на Николая и быстро ушла.
Ближе к вечеру появился Воробей. Довольное выражение лица говорило о том, что кое-что ему удалось разузнать.
Главы 1 - 43 можете почитать здесь
Глава 44
Торговля шла вяло. Какое-то непонятное напряжение висело в воздухе. Тае казалось, что тяжёлая плита легла на плечи и давит, давит. Не вздохнуть, не расправиться. Чтобы хоть немного развеяться, Тая сходила, принесла воды, протёрла пыль и полы в магазине. Сменила воду и взялась мыть стеклянную дверь. За этим занятием и застал её Алексей. Он попросил сухую тряпку и принялся натирать стекло до блеска. Так ладно и складно получалось у них работать, что сердце парня радостно выстукивало:
- Моя королева!!! Таечка красавица!
Николай посматривал через стекло на молодёжь и думал, что эти двое из разных миров. Настолько разных, что им лучше не пересекаться и не знать о существовании друг друга. Но у судьбы свои пути-дороги.
Потом не выдержал, вышел за дверь, отвёл Воробьёва в сторону:
- Губу закатай. Девчонка не твоего круга и тебе не по зубам. Нечего пялиться и лыбиться, как роза в лопухах. Рассказывай лучше, что новенького?
- Потом расскажу, - отмахнулся парень. – Видишь, я занят.
К рассказу приступил только после того, как все стёкла и дверь были вымыты, натёрты, тряпки постираны, грязная вода унесена.
- Пошёл я по рынку в поисках Гали-поварихи. Смотрю, бегает с листочком и ручкой. Заказы записывает. Стал я за нею приглядывать. Вижу, двое бритоголовых зажали её, деньги отобрали и один так толкнул, что она упала. Встала и бегом от них рванула. Я близенько подошёл и прислушался, о чём они говорят.
Один и говорит другому:
- Тебе только убивать… Мужика-то ты убил.
Тут второй ему отвечает:
- Вместе били. Нечего на меня всех собак вешать. А с шефом я сам лично поговорю. Работа нервная, а платит мало. Одна баба чего стоит. Молчит, зенками лупает. Жаль, что мужик её ласты склеил. А то я бы посмотрел, как она у меня в ногах бы ползала и прощения вымаливала, когда я ей пальцы начал отрезать. Что теперь с нею делать?
- Это не нам решать. Начальству виднее. Может, отпустим, а, может и нет, - ответил первый.
- Поиграть бы с нею, - мечтательно протянул второй. – Я бы показал ей кузькину мать.
Первый с отвращением посмотрел на второго и презрительно скривился:
- Слышали о твоих играх. Прекрати, а то меня сейчас стошнит.
- Смотрите, какого нежного воспитания у меня напарник, - со звериной ухмылкой ответил второй.
Воробей помолчал и продолжил:
- Тут им кто-то позвонил, они быстро ушли. На стоянке у них была машина. Номер я запомнил.
- А место они не упоминали, где держат женщину? – спросил Николай.
- Яму называл один. Сказал, что из ямы мало кто выходил живым.
Самого главного вор не сказал. Он успел пошарить в карманах бритоголовых и выудил оттуда много чего интересного. Сделал он это в тот момент, когда они проходили через большую толпу, расталкивая людей. Очень удачно получилось. Кошельки, набитые деньгами, перекочевали в руки вора, а опустошённые благополучно улетели на крышу ближайшего киоска.
Воробей никогда не соблазнялся упаковкой, то есть кошельком. Самое главное правило карманника, никаких улик, а деньги не пахнут. Но теперь на этом рынке появляться опасно. Хоть и две камеры наблюдения, но были установлены. Он старался не попасть в поле их видимости, но чем чёрт не шутит. Денег обычному человеку хватило бы на год безбедной жизни, но Алексей был не такой. Он мог спустить их за пару дней. Слетать, например, на горный курорт с очередной подружкой или угостить друзей где-нибудь в Сочи, купив им билеты на поездку за свои деньги.
Щедрый парень Воробей. Но сейчас высовываться с деньгами нельзя. Бритоголовые не лыком шиты. Да и хозяин у них серьёзный. Если вычислят, кто деньги увёл, то несдобровать. Придётся сидеть тихо-тихо. Не высовываться.
Николай внимательно вгляделся в лицо рассказчика и понял, что парень рассказал не всё. Слишком озабоченным выглядело его лицо.
- Алексей, ты всё рассказал? – строго спросил бывший мент. – Если ты их обчистил, уходи и не показывайся.
Тая не поняла, о чём речь.
- Обчистил… Обокрал, что ли? – спросила, с ужасом глядя на Воробья.
- Таечка, милиционер шутит. Привык дело иметь с преступниками, а я честный человек, - глядя в глаза девушки, ответил Алексей.
- Значит, я прав, - рассердился Николай Сергеевич. - Марш отсюда, если тебя вычислят, то и нам не поздоровится. Ты хоть это понимаешь?
- Да никто ничего не узнает. Ладно, ладно… Ухожу. Если узнаю, что-нибудь интересное, загляну, сообщу.
Воробей не стал задерживаться, вышел из магазина и пошёл в сторону подземного перехода. Только спустился, увидел группу мужчин. Выглядели они угрожающе. Свернул в первый выход, поднялся на верх. Оглянулся. Никто за ним не гнался, но от страха тряслись колени и сердце дрожало, как овечий хвост. Сел в первый попавшийся троллейбус и спокойно вздохнул только после того, как транспорт отъехал от остановки, и никто не запрыгнул в него на ходу.
Поколесил по городу, чтобы сбить слежку, если она была. Спустился в метро. Ругал себя за несдержанность. Надо же было обчистить карманы костоломам. Теперь бегай! Но время назад не повернуть. Теперь нужно скрыться, замести следы, чтобы не подставить больную старушку-мать.
- Ма, я дома, - крикнул, входя в прихожку.
Навстречу выбежала с радостным лаем всеобщая любимица Китти.
- Привет, малышка. Как дела? – парень взял собачку на руки и пошёл с нею в комнату. Мать сидела в своём любимом кресле и смотрела телевизор. Увидела сына и радостно улыбнулась:
- Сынок, а я как раз пирожочков напекла. Вкусные получились. Иди возьми, поешь.
- Ма, ну, зачем ты ножки свои не жалела… Мне премию дали. Вот накупил всякой всячины. Смотри.
Алексей принёс пакеты и взгромоздил их на стол рядом с креслом матери.
- Китти, тебя тоже не забыл. Твой любимый корм. Ну-ка, попроси хорошенько.
Собачонка стала на задние лапки и затанцевала по комнате.
- А песенку… Песенку добавь, - попросил со смехом хозяин. – Ай, молодец! Пошли, угощу тебя.
Мать с улыбкой любовалась сыном. Хороший сынок вырос. Добрый, работящий. Работа у него хорошая, денежная. Хоть и не часто, но и премии дают. Жаль, девушки нет у Алёшеньки. Скоро 30 лет, а он один. Женщина с трудом поднялась и пошла на кухню. Поставила чайник, достала пирожки. Сын принёс пакеты и начал разбирать.
********************************************************************
У Элеоноры неделя выдалась напряжённая. Директор принёс из бухгалтерии список висящих на балансе театра вещей. Их было немного. Каждую нужно было отдельно запаковать и уложить в картонные коробки.
Особенно женщину удивило присутствие в списке новых меховых изделий. Шубка норковая и к ней шапка, жакет песцовый и к нему шапка женские и точно такие мужские. Таких вещей женщина даже не видела.
Элеонора пошла на приём к директору, чтобы прояснить ситуацию. Директор куда-то торопился. На прямо поставленный вопрос, откуда в списке дорогие меховые изделия, странно посмотрел на костюмершу и ответил:
- Я помню, когда их привёз. А вот куда Вы их дели, не знаю. Посмотрите у себя дома.
- Семён Сергеевич, Вы считаете меня воровкой? – удивлённо приподняла бровь Эля.
- Ну, не я же вор, - отмахнулся от сотрудницы директор и почти бегом удалился.
Элеонора застыла на мгновение в раздумье. Потом пошла к бухгалтерше. Знали они друг друга давно и даже когда-то дружили.
- Мария Ивановна, а я к тебе по делу. Мне нужны накладные на получение мною шуб и шапок. Хочу кое-что уточнить.
- Привет, Эля! Семён все накладные выгреб. Сказал, что ему нужно отчитаться где-то там, - женщина подняла глаза вверх, показывая этим недосягаемость директорских высот.
- Представь, Маша, я никаких меховых изделий и в глаза не видела. Решил нажиться на мне наш царь и бог.
- Под шумок… Да запросто. Слушай, Эля, попробую тебе помочь. Ты ведь за получение расписывалась. У меня есть книга со всеми росписями. Когда примерно были получены вещи?
- Не знаю. Этот список кто составлял? – Элеонора показала бухгалтерше список реквизита.
- Не я. Это, видимо, кто-то в районном отделе культуры. Сейчас позвоню коллеге, - ответила Мария и начала звонить. – Алло, Алла Петровна, здравствуйте! Как здоровье? Ну и слава Богу. А Вы не подскажете, кто составлял для нашего театра список реквизита для сдачи? Вы и составляли… Очень хорошо. Подскажите, пожалуйста, дату поступления на наш баланс меховых изделий. Январь этого года. Отлично. А точнее нельзя? Вот-вот. Пятого числа… Огромное спасибо! Нет, нет… Всё на месте, только моль завелась. Побила вещи на дыры. Хранились в полном соответствии с рекомендациями. Скорее всего выделка была некачественная. Нельзя их списать? Пять лет должны храниться… Так театр-то наш закрыли. Уже почти неделю… Куда эти шубы? Вот, Вам смешно, а наша Элечка в слезах. Ведь придётся ей платить за утрату реквизита.
Мария ещё немного поговорила с коллегой и положила трубку.
- Эля, пиши заявление на имя директора на списание этих самых меховых вещей. Укажи причину моль и плесень. Он должен подписать, а я отправлю по инстанции. Давай всё-таки в книгу прихода посмотрим. Пятого января и до сегодняшнего дня никаких записей нет. Садись, пиши заявление, я сама у него подпишу и отвезу в райотдел культуры.
- Но…
- Эля, никаких но… Или ты хочешь заплатить из своего кармана за то, что в глаза не видела?
- Спасибо, Мария Ивановна. Буду должна. Если что-то потребуется, обращайтесь!
- Эля, пиши заявление и иди с Богом, - ответила Мария и со слезами уставилась на свои руки. Вся её жизнь прошла в этом кабинете. Она помнила взлёты и падения своего театра. Давно он уже стал для Марии вторым домом. И вот пришло время проститься с этими стенами. Всё. Спектакль окончен. Занавес.
Элеонора написала заявление и ушла, а Мария расплакалась, не скрывая слёз. Как жить без работы? Теперь по утрам некуда будет торопиться. Как выжить на маленькую пенсию? Хоть иди с протянутой рукой, милостыню проси… Вот ведь как получилось, проработала всю жизнь, а нормальной пенсии не заработала. Да и к рукам ничего не прилипло, ни то, что у директора. Вон что удумал, долг на Элеонору повесить, да и не маленький. А сколько мебели было списано… Только подумать. Но нового так ничего в театр и не попало. Новые кастрюли для буфета все себе забрал, рожа ненасытная. Даже электророзетки и шурупы для собственной дачи Семён Сергеевич выписывал, как для театра.