Обычно рабочий день Маргариты Николаевны, главного редактора издательства «Андромаха», складывался так: она появлялась в офисе часов в одиннадцать и просила девочку на ресепшн приготовить себе кофе, несколько минут сидела в кабинете с чашечкой кофе в одной и сигаретой в другой руке, потом выходила в коридор с мобильным телефоном, пачкой сигарет и зажигалкой – и больше в кабинет не возвращалась.
Всё остальное рабочее время она ходила по коридорам и кабинетам или торчала в курилке. Встретив кого-нибудь в коридоре, она радостно улыбалась и говорила громким голосом:
– Как хорошо, что я тебя встретила, я как раз хотела с тобой обсудить одну проблему!
Далее начиналось обсуждение проблемы, которое могло продлиться очень долго. Попутно в дискуссию вовлекались всё новые и новые люди. Разговор на двоих перерастал в небольшое производственное совещание – и заканчивался так же неожиданно, как начинался: например, кто-то звонил по мобильному, или приглашали к руководству, или возникало желание пообедать или покурить. Иногда проблема решалась, иногда нет, но было совершенно непонятно – а если бы этот человек не встретился в коридоре, проблема вообще обсуждалась бы или нет?
Между собой сотрудники издательства называли её Марго. Она была статной, яркой, молодящейся брюнеткой с большими, чуть навыкате глазами и громким учительским голосом. Говорила уверенно и безапелляционно, даже если несла полную чушь. Не терпела возражений и умудрялась смотреть на всех свысока, даже на тех, кто был выше её ростом.
Ей хотелось всем рулить и всем управлять, но при этом ни за что не нести ответственности. Если в издательстве случалась какая-нибудь победа – престижная премия или попадание в топы продаж, – она всем встречным недвусмысленно объясняла, какой неоценимый вклад она внесла в эту победу, если же случался прокол вроде грубой орфографической ошибки на обложке книги – виноват был кто угодно, но только не она.
Марго не выносила никакой критики в свой адрес, даже шутливой. Однажды на новогоднем капустнике отдел маркетинга позволил себе такую критику – в результате весь отдел во главе с начальником на целый год впал в немилость. Она отказывалась консультировать маркетологов, саботировала совместные проекты, настраивала авторов не участвовать в маркетинговых акциях и не здоровалась ни с одним сотрудником отдела в коридорах, демонстративно отворачиваясь при встрече.
Такое поведение сходило ей с рук, потому что исполнительный директор издательства – правая рука генерального – целиком попал под её обаяние.
Марго умела пустить пыль в глаза! Она создавала впечатление очень компетентного и погружённого в материл специалиста. С лёгкостью поддерживала разговор о мировых тенденциях развития книжного бизнеса, козыряла своими отношениями с топовыми авторами и всегда намекала, что она обладает неким «тайным знанием», благодаря которому дела издательства идут так хорошо.
А дела действительно шли хорошо, но вряд ли благодаря тайному знанию Марго. На дворе стояли тучные нулевые, когда росло всё. Народ богател на лёгких нефтяных деньгах. Уже не думалось, как в 90-е, чем бы накормить семью, а хотелось чего-то и для души! Книжная торговля набирала обороты – и вместе с ней росли продажи «Андромахи». Тем более что в издательстве собрался коллектив профессионалов: сильные редакторы, сильные маркетологи, раскрученные постоянные авторы – в такой обстановке можно было смело ничего не делать, главное, чтобы тебя не раскусили.
В кризис 2008– 2009 годов рост продаж прекратился, и генеральный (бывший одновременно собственником и отцом-основателем издательства) забеспокоился. Марго пришлось пережить несколько неприятных месяцев. На каждой планёрке генеральный требовал от Марго новых идей, проработанной портфельной политики, новых направлений, имён и серий. Марго, делая умный вид, объясняла, что работа по всем задачам идёт, но в силу таких-то и таких-то объективных причин результаты немного запаздывают. Надо немного подождать – и всё будет.
– Сколько ещё ждать? – недоумевал генеральный, хмуря брови и недобро поглядывая на Марго.
Но тут в бой вступал исполнительный. Ещё раз объяснял все объективные причины и подтверждал слова Марго, что вот-вот всё будет, ждать осталось уже совсем немного.
Генеральный нехотя отставал от Марго, а на следующей планёрке всё начиналось заново.
Терпение генерального, несмотря на его выдержанный характер и в целом доброжелательное отношение к людям, тем более к своей команде, подходило к концу. Марго начинала уже думать о запасном аэродроме, но тут случилось неожиданное – на её горизонте появилась Тамара Семёновна, или, проще, Семёновна, как звали её в издательской среде.
Семёновна долгие годы была главным редактором другого успешного издательства, причём, в отличие от случая с Марго, там успех действительно во многом зависел от её личного вклада.
Семёновна была специалистом от Бога, чувствовала книжный рынок, как стук собственного сердца, она безошибочно угадывала, какую книгу ждёт успех, а какую неудача, знала все современные тенденции, была знакома со всеми знаменитостями, её уважали и ценили в книжном мире. Но случилось так, что в её издательстве сменились собственники, и она разошлась с новыми акционерами по идейным причинам.
Узнав эту новость, Марго моментально набрала номер Семёновны и договорилась с ней о встрече.
Издательство «Андромаха» было крупнее и раскрученнее, чем то, в котором много лет проработала Семёновна, поэтому приглашение её заинтересовало. К тому же она знала Марго уже много лет, часто встречалась с ней на книжных выставках и салонах, и даже была с ней на «ты» – короче, Семёновна с радостью согласилась на встречу, а Марго сделала всё возможное, чтобы уговорить её пойти к себе заместителем.
– Сама подумай, – говорила она Семёновне, сидя с ней в глубоких кожаных креслах дорогого московского ресторана, – материально ты даже выигрываешь, а ответственности в сто раз меньше – все шишки на меня!
Марго умела быть обольстительной и обаятельной, когда хотела – Семёновна подумала и согласилась.
С этого момента в карьере Марго открылось второе дыхание.
Появилось всё: и портфельная стратегия, и новые имена, и новые серии, издательство начало смело осваивать новые ниши, вытесняя оттуда менее удачливых конкурентов. Разумеется, всё это были заслуги исключительно Маргариты Николаевны. Она блистала на всех планёрках, выступая с новыми интересными идеями и проектами, её звонкий голос ещё громче раздавался в издательских коридорах, и никто не обращал особого внимания на невысокую, сухонькую женщину, почти старушку, которая приходила каждый день к половине десятого и сидела у себя в кабинете до восьми часов вечера, постоянно общаясь с авторами и редакторами, просматривала макеты новых книг и согласовывала оформление новых серий.
Тем временем рейтинг Марго и внутри издательства, и в издательском мире стремительно рос. Росло и само издательство. Вскоре оно занимало уже более пяти процентов книжного рынка, а это такая величина, после которой тебя начинают замечать настоящие акулы.
Заметили и «Андромаху».
Однажды в офис нагрянули «маски-шоу». Они наводнили собой бухгалтерию, серверную и кабинеты руководителей, расселись у служебных компьютеров, рылись в финансовых документах. Набег продолжался две недели.
А через две недели стало известно, что генеральный продаёт издательство крупному книжному холдингу.
В процессе оформления и закрытия сделки руководство «Андромахи» зачастило к главному акционеру книжного холдинга – Хозяину, как они стали называть его между собой.
Хозяин был крепкий лысоватый мужчина лет под пятьдесят, всегда модно одетый и пахнущий дорогим парфюмом. Он сидел в своём кабинете, как паук в центре гигантской паутины, своим фасеточным зрением он видел все закоулки гигантского холдинга, всё замечал, во всё вникал, вливал деньги в проекты, сулящие большую прибыль, безжалостно отсекал всё, что мешало эффективности его бизнеса, не руководствуясь при этом никакими доводами, кроме доводов холодного расчёта.
Сначала он хотел сохранить генерального и исполнительного на своих местах, но чем больше он общался с ними, тем больше видел, что это люди старой формации: слишком мягкие, слишком человечные, слишком сентиментальные. После двух-трёх месяцев плотного общения он решил для себя, что будет расставаться с «этой парочкой» (как он их про себя называл).
Поняла это и Марго. И резко переориентировалась со старых руководителей на Хозяина. Она активничала на встречах, постоянно выступала, стремясь убедить Хозяина, что у неё много идей о развитии бизнеса. Эти идеи как бы спонтанно приходили ей в голову непосредственно на встречах, хотя на самом деле она долго формулировала их в общении с Семёновной, ни слова не говоря об этом своим прежним руководителям.
Тактика возымела успех. Хозяин из всего топ-менеджмента «Андромахи» оставил только её, даже подняв ей зарплату.
Это был звёздный час Марго. «Андромаха» медленно переваривалась в удавьем желудке холдинга: все подразделения ставились под кураторство чужих руководителей, многие дублирующие отделы ликвидировались, шли массовые сокращения сотрудников, люди боялись за своё будущее и с трудом привыкали к новым бизнес-процессам. «Андромаха» напоминала большой разорённый улей, из которого извлекли матку, и подавленные, мрачные сотрудники, как растревоженные пчёлы, бродили по издательству, ощущая всем своим существом утрату жизненных смыслов.
В этой тревожной, почти апокалиптической атмосфере Марго ходила по коридорам счастливая и полная энергии, никогда её голос не звучал так громко, а высказываемые суждения не были так категоричны. Поскольку к новым, чужим по сути, руководителям люди ещё не привыкли, со всеми проблемами они бежали к ней – последней из прежнего менеджмента, – и Марго смогла обернуть эту ситуацию в свою пользу, выглядя в глазах Хозяина человеком, который помогает ему переварить вновь приобретённое издательство, а в глазах сотрудников – защитницей их интересов.
Вершиной триумфа Марго стало празднование её 55-летнего юбилея. На поздравление приехал лично Хозяин. Вся фирма собралась в большом фойе издательства. Марго буквально завалили цветами, подарками и красивыми словами. А Хозяин то ли в шутку, то ли всерьёз назвал её «королевой Марго» и водрузил ей на голову диадему, усыпанную стразами Сваровски. Марго и правда почувствовала себя королевой.
Но, увы! – катастрофа подстерегает нас, когда мы меньше всего её ожидаем.
Однажды Марго пришла на работу, как обычно, в одиннадцать часов, зашла в свой кабинет, попросила девочку с ресепшн принести ей чашечку кофе и уже потянулась за сигаретой, как вдруг раздался звонок. Марго нехотя сняла трубку – кто это беспокоит её в такую рань? Это был звонок из приёмной.
– Доброе утро, Маргарита Николаевна, – раздался в трубке знакомый голос Ани – помощницы генерального, – Вас приглашает Валерий Александрович.
Валерий Александрович – было настоящее имя Хозяина, и Марго несколько удивило то, что Хозяин так рано на фирме, да ещё звонит ей из кабинета генерального. Что-то настораживающее было в этом звонке. Марго внутренне собралась и отправилась в приёмную, не допив свой утренний кофе и не выкурив привычную сигарету.
В кабинете генерального она увидела Хозяина, развалившегося в кресле перед журнальным столиком, но он был не один: в другом кресле, рядом сидел молодой человек в опрятном светлом костюме. Первая мысль, которая мелькнула в голове Марго, когда она увидела этого человека, была: «Безликий какой-то!»
Хозяин встал навстречу Марго, следом поднялся и «безликий».
– Маргарита Николаевна, позвольте вам представить нового генерального директора издательства «Андромаха», – широко улыбаясь, проговорил Хозяин, – Игорь Родионович Сычёв. Прошу любить и жаловать!
Игорю Родионовичу едва перевалило за сорок. Он действительно казался каким-то безликим: небольшой рост, невыразительные стеклянные глаза, редкие белобрысые волосы. Ничего яркого и выдающегося не было в его внешности. Говорил он тихо, как бы стесняясь собственного голоса. Яркая, громкая и энергичная Маргарита Николаевна почувствовала облегчение. Ей показалось, что она сможет без труда управлять этим человеком, как она прежде управляла исполнительным.
Но уже первый разговор, происходивший в присутствии Хозяина, несколько насторожил Марго. «Игорёк», как Марго успела окрестить нового генерального в глубине души, говорил сухо, мало, по делу, задавал непростые вопросы, пытливо смотрел на Марго, когда та отвечала на них, – и никакой реакции нельзя было прочесть в его бесцветных глазах.
«Ничего, – подумала Марго, – и не таких обламывали!»
Пошли своим чередом серые издательские будни.
Каждый день Марго под любым предлогом старалась зайти к Игорю Родионовичу, но он запретил Ане пропускать её к себе без вызова или предварительной записи. Она караулила его у приёмной, чтобы вместе пойти покурить, – он бросил эту вредную привычку. Даже в тех случаях, когда Марго удавалось где-то остаться с «Игорьком» один на один, он не отвечал ни да, ни нет на её бесконечные предложения и небольшие просьбы, а со своей стороны ставил очень серьёзные вопросы, на которые она с ходу не могла ответить или пускалась в пространные рассуждения, которые он сухо прерывал и уходил по своим делам.
Марго поняла, что ей не удастся взять «Игорька» под контроль.
Тогда она резко сменила тактику – она начала его демонстративно игнорировать. По любому вопросу она старалась попасть к Хозяину через голову генерального. Хозяин пару раз её принял, но потом недвусмысленно дал понять, что все вопросы она должна решать с Сычёвым. А Сычёв стал тщательно разбираться в хозяйстве Маргариты Николаевны, а разобравшись, стал всё чаще решать вопросы напрямую с Семёновной, отодвинув Маргариту Николаевну подальше от себя.
Взбешённая Марго взяла в общении с Игорем Родионовичем демонстративно пренебрежительный тон, стараясь показать участникам совещаний и деловых встреч его некомпетентность, но Сычёв отвечал на выпады спокойно и деловито, в свою очередь ставя Маргариту Николаевну в тупик резонными вопросами и замечаниями по существу.
Жизнь Марго в издательстве стала невыносимой, и она решилась на отчаянный шаг: записалась на приём к Хозяину.
Хозяин принял её в своём гигантском рабочем кабинете в пентхаусе одного из столичных небоскрёбов. Кабинет был обставлен со скромным шиком: стол, кресло, мягкий уголок с журнальным столиком, аквариум, несколько книжных шкафов, несколько светильников, разбросанных тут и там, картины на стенах – вот, собственно, и всё, ничего особенного, но каждая вещь в этом кабинете была настолько дорогой, а между ними было столько свободного пространства, что посетителя невольно охватывал благоговейный трепет, как в храме. Это и был храм – храм новой капиталистической веры, только не общее пространство для верующих – для этого вполне хватает офисов, коворкингов и опенспейсов, – а святая святых, заалтарное пространство, куда допускаются только избранные и посвящённые.
Из окон храма открывался панорамный вид на столицу: небоскрёбы, проспекты, излучина Москвы-реки, тысячи и тысячи домов, раскинувшихся до горизонта, изредка перемежаемые зеленью парков и скверов.
Хозяин любезно вышел из-за стола и подошёл к Маргарите Николаевне.
– Добрый день, Маргоша, – в установившейся между ними односторонне фамильярной манере общения приветствовал он её и указал на кресло возле журнального столика, – присаживайся!
Сам он занял кресло напротив и замолчал, пристально глядя прямо в глаза.
Марго невольно поёжилась под его тяжёлым взглядом.
– Валерий Александрович, – собравшись с духом, начала она, – мне поступило предложение от «Лакримозы». Предлагают вице-президента. Перед тем как дать ответ, я решила посоветоваться с Вами.
Марго блефовала. На самом деле никакого предложения ей не поступало, но она понимала, что давит на самую болезненную точку Хозяина – «Лакримоза» была давнишним и очень сильным конкурентом холдинга. Обе компании были акулами на книжном рынке и бились не на жизнь, а на смерть за свою кормовую базу.
Лицо Хозяина оставалось спокойным и невозмутимым, взгляд ещё пристальнее ввинтился в глаза Марго, как будто считывал что-то с тайных мониторов её мозга.
– Ну, и что ты решила для себя? – спросил он после небольшой паузы.
– Скорее всего, я приму предложение, – со вздохом ответила Марго, всем своим видом показывая, как ей не хочется этого делать.
– Тебя что-то не устраивает в твоей нынешней работе? – был следующий вопрос.
Марго лихорадочно думала, как ответить. Она могла упирать на новые перспективы, которые открываются на новом месте, но тогда весь нынешний визит терял всякий смысл, и она решилась:
– Да, Валерий Александрович, скажу честно – я долго боролась с собой, но силы мои кончились – я больше не могу работать в одной компании с Сычёвым.
Дальше она стала излагать продуманную и тысячу раз отрепетированную систему аргументов, из которых выходило, что издательство последнее время динамично развивается прежде всего благодаря ей и вопреки некомпетентности Сычёва. Она строила из себя оскорблённую невинность, доказывала, что все проколы последних месяцев было следствием бездарного руководства Сычёва, а все успехи были достигнуты благодаря её усилиям, но чего ей это стоило!
– Я устала, я больше не могу, – почти плакала она, пытаясь сыграть на естественном желании любого мужчины защитить слабую и беззащитную женщину.
Ещё тридцать лет назад эта тактика безусловно сработала бы в разговоре с любым советским или партийным руководителем, но за последние тридцать лет выковался новый тип собственника и менеджера – тип, лишённый всяких сантиментов, порода киборгов, недоступных человеческим чувствам, когда речь идёт о прибыли. Конечно, Хозяину было по-своему жаль Марго, но он отлично понимал, благодаря чему и кому вновь приобретенная компания даёт стабильную прибыль, и Марго в числе факторов прибыли не значилась.
Марго надеялась, что Хозяин попросит её остаться, она, поломавшись, согласится, но эта просьба даст ей дополнительный инструмент в борьбе с Сычёвым, позволит ей при необходимости апеллировать к Хозяину, делать его арбитром в их разборках. Понимал это и Хозяин, поэтому просьбы не последовало. Он внимательно выслушал Маргариту Николаевну, и в кабинете повисло неловкое молчание. Неловкое для Марго, потому что Хозяин давно уже не испытывал нигде, никогда и ни перед кем такого чувства, как неловкость.
Через пару минут, которые показались Марго веками, он спокойно резюмировал:
– Ну, что ж, ты девочка взросленькая, решай сама, что для тебя лучше. Надеюсь, мы останемся друзьями, что бы ты для себя ни решила.
Это был полный провал. Своими спокойными и внешне дружелюбными словами Хозяин полностью отдавал её в руки Сычёва, и ей оставалось теперь только смириться и начать, наконец, работать, а вот работать-то она как раз и не умела и в глубине души отлично знала об этом.
Каждый сентябрь, когда на ВДНХ собирается грандиозная международная книжная ярмарка, работники издательств привыкли видеть на своих стендах располневшую и несколько обрюзгшую женщину под шестьдесят всегда в яркой одежде с макияжем, но при этом с жёлтыми от никотина пальцами и зубами. Она ходит от стенда к стенду, подолгу разговаривает с руководителями разных уровней (разумеется, из тех, кто доступен для такого общения). Она много и пространно рассуждает о тенденциях и проблемах современного книжного рынка, намекает, что её знания и опыт могли бы сильно помочь издательству занять на рынке более достойное место. Её выслушивают, кивают головами, обещают связаться, как только будет такая возможность, – и, извиняясь, удаляются для проведения деловых переговоров.
Стендисты смотрят на неё с жалостью и шёпотом сообщают друг другу, что вроде бы это бывший главный редактор одного из ведущих издательств страны, что кличка у неё «королева Марго» и что вообще это очень забавная, но страшно надоедливая старушенция.
Оригинал публикации находится на сайте журнала "Бельские просторы"
Автор: Андрей Баранов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.