«Сами похороны потрясли Москву — такого ещё не было. … Этот стихийный взрыв любви и горя явно произвёл впечатление на иностранных корреспондентов.
Потрясённый Клаус Беднарц, московский корреспондент 1-й программы телевидения ФРГ, даже перешёл на не свойственный ему пафос: «Народ, который так умеет прощаться со своими поэтами, — бессмертен!» - так писали о моменте прощания с бардом, актером, поэтом и писателем Владимиром Семеновичем Высоцким.
После смерти у него вдруг оказалось много друзей, которые восхищались и вспоминали, но при жизни ситуация была иной.
О молодости и настоящих друзьях
Молодой поэт не был ни изгоем, ни одиночкой он любил компанию, тянулся к людям, и они его не отвергали. Часто встречались у Кочаряна, где собирались Тарковский, Стриженов, Шукшин…
По словам Кохановского, это сообщество было чем-то, вроде коммуны. Высоцкий писал: «Я всё время привозил для них свои песни и им первым показывал; я для них писал и никого не стеснялся. За столом, с напитками или без — неважно. Мы говорили о будущем, ещё о чём-то. Это было самое запоминающееся время моей жизни».
- Одним из ближайших друзей был школьный товарищ — Игорь Кохановский. Уже после смерти барда он отмечал, что истинного признания при жизни Высоцкий не получил, он удивлялся обилию лжи о близком друге.
- С 1973 года поэт постоянно общался с Вадимом Тумановым — они регулярно общались около 7 лет.
- В 1974 году Высоцкий знакомится с художником Михаилом Шемякиным, позже он вспоминал: «Наша дружба родилась действительно внезапно, но было ясно, что это – навсегда. Ангелы наши творящие и любящие Свет, Красоту и Справедливость, узнали друг друга, а духи бесшабашности, буйного отчаянного веселья и разгула, сидящие в каждом из нас, узнали друг друга тоже».
Поэт умел дружить, но подпускал к себе не многих, с возрастом круг сужался, а бард, на которого навалилось немало бед, постепенно превратился в одиночку.
«Друзья-товарищи»
«…Июнь 1968 года. Высоцкий приходит в себя после случившегося с ним «срыва» в одной из московских больниц. К этому времени он уже знаменитость – и как исполнитель своих песен, и как ведущий актер Театра на Таганке.
Его мощный, с неповторимой хрипотцой голос звучит по всей стране, будоража народ, особенно молодой, необычной смысловой новизной, тематическими поворотами, ритмическими переходами, берущей за душу манерой исполнения...» - вспоминает Борис Яковлев, бывший инструктор ЦК.
На этом этапе начинается массовая дискредитация творчества и личности Высоцкого. Даже те, кого он считал другом, не упускали возможности «пройтись» по творчеству поэта и актера.
Песни называли пошлыми, скучными, пустыми и грязными, категорически отказывались публиковать книги с текстами и стихами, снимали с проката киноленты, запрещали концертную деятельность. И речь не о сторонних критиках, а о людях, близких автору.
Старания злопыхателей не повлияли на отношение к творчеству в народе, особенно, среди эмигрантов — стихи распространяли путем переписывания, передавали друг другу записи песен.
С годами постепенно сформировалась черная, удушающая зависть.
Во время мероприятия в честь 15-летия театра на Таганке после представления фрагментов постановок Высоцкого воцарилась тишина — никаких аплодисментов! Только шепотом переговаривались, обсуждая даже невысокий рост артиста. А он слышал все сам — во мраке зала его просто не заметили.
В одном интервью Александр Пороховщиков вспоминал: «Увы, многие дружили с Высоцким из зависти. Он и в компании друзей был вместе со всеми и в то же время ни с кем. Одиночка. И близко к себе мало кого подпускал».
Почему же друзья вели себя так? Дело не только в зависти. Высоцкий был человеком с непростым характером, довольно жесткий, прямолинейный, негибкий, не любил приспособленцев, поступал, как хотел, не стеснялся открыто говорить то, что думал. Это обижало людей. Постепенно, с годами, он остался без друзей.
«Я не люблю, когда мне лезут в душу, тем более – когда в неё плюют» - цитата из песни Высоцкого, которая отлично передает сущность его отношений с окружением.
Есть у такой ситуации и светлая сторона — те, кто остался с ним, были по-настоящему верны, и не раз спасали Высоцкого.