Выступления в агитбригаде завода «Гидросила» подарили мне возможность ходить бесплатно на все спектакли в театре имени Кропивницкого. За год я пересмотрел не только репертуар театра, но и многочисленные завозные пьесы других украинских коллективов. Кроме того перепадали мне билеты в филармонию и на концерты эстрадных певцов.
Людмила, секретарь директора, однажды спросила: «А что ты в театр один ходишь? Может, тебе ещё контрамарочку дать? Может, ты кого-то хотел бы на «Наталку Полтавку», например, сводить?». Она явно на что-то намекала. Непонимающим поясню – пьеса была про любовь. Я молчал – не оттого, что не понимал её намёка, просто мысли мои двигались чуточку в другом направлении.
«А сколько можно человек с собой привести?»
Людмила с интересом взглянула на меня: её мысль по-прежнему работала в направлении женского пола. И как бы в подтверждение она спросила: «Выбрать не можешь?» – и лукаво улыбнулась.
Я кивнул.
«Понятно», – лицо её действительно выражало полное понимание моей проблемы выбора подружки: наверняка, одна – чёрненькая, другая – беленькая; ох, уж эти мальчишки!
«Так тебе тогда... три контрамарки?» – спросила Людмила утверждающе.
«А двадцать шесть можно?» – решительно выдохнул я.
«Двадцать... шесть...», – секретарша смотрела на меня растерянно и часто-часто взмахивала ресницами как маленькими опахалами. Потом проморгалась, задумалась и уточнила: «На… тринадцать спектаклей… по два на каждый? Так?»
«Да зачем же на тринадцать, можно и на один разом!»
«На один?... Разом?!» – видимо в голове у Людмилы нарисовалась сносшибательная картина: я приближаюсь к театру под руку с девушкой, а ещё двадцать четыре попарно следуют за нами. Глаза у неё распахнулись так, что рот показался мне маленькой ямкой под двумя голубыми озёрами: «Белокрылов, ну ты и кобе... бе-бе-бе-бе». Тут она осеклась, свела брови к переносице и решила всё-таки уточнить ещё раз: «Стоп, погоди! А для кого… тогда... двадцать пять?»
«Ну, для пацанов из группы. У нас каждый третий раздолбай, каких поискать, а в театре и вовсе человек пять побывали».
Людмила нервно хихикнула: «Хе-хе-хе», потом коротко хохотнула, вбежала без стука в директорский кабинет, и уже оттуда донесся её продолжительный хохот. Я подошёл к двери и приложил к ней ухо. Слышимость была отвратительной. «Бу-бу-бу» сменялось Людмилиным смехом, разорванным на части её же лепетом «ле-пле-пле», потом захохотал бас, и всё стихло.
Я отскочил в сторону и сел на стул. Раскрасневшаяся Людмила, не глядя мне в лицо, протянула двадцать шесть билетов на завтрашний вечерний спектакль.
Когда на следующий день я торжественно провозгласил коллективный поход на «Наталку Полтавку», то не радовались этому только два наших мастера – Николай Иванович и Николай Иосифович. В их глазах я прочел что-то помимо радости за группу, очень похожее на лёгкую зависть. Мне стало стыдно, что я забыл про них, но Андрюха Корнеев успокоил меня, когда я поделился своим настроением: «Они шо, не могут себе билет купить? Поди, побольше твоего получают!»
После спектакля я пожинал плоды признательности и благодарности от одногруппников. Все остались довольны.
Надо сказать, что в театре мою невольную наглость оценили положительно. На некоторых спектаклях по пьесам современных украинских драматургов залы были пустыми, и руководство решило с моей помощью наполнить их учащимися бурсы. Я приходил в училище с кипой бесплатных билетов на спектакли по пьесам Драча и Яновского и раздавал их не только в своей группе, но и в других.
И тут я обратил внимание, что ребята из группы как-то кисло реагируют на мой дежурный вопрос, понравилась ли им пьеса. Больше того, в их взглядах я явственно читал сочувствие: вот ведь чем человек занимается... Многие стали отказываться от билетов, говоря, что пьесу эту уже смотрели, или брали, но на спектакль не приходили. О том, что кривая посещаемости стремилась к нулю, мне рассказала удивлённая Людмила. Я спросил у ребят прямо, что такое случилось, что они перестали ходить в театр?
Возникла неловкая пауза, которую нарушил Ганжа.
«Памятаешь, Иван, колы я тыждень на цукерковой фабрике працював, то прыносыл для всих хлопцив «Гулливера»?
Ещё бы я не помнил! Шестерых бурсаков на неделю отправили в помощь на упаковку и отгрузку готовой продукции: конфетная фабрика не справлялась с большим заказом. Ребята набивали карманы дефицитным «Гулливером» и приносили конфеты в бурсу. Сладкая же выдалась пятидневка! Я кивнул Ганже: конечно, помню.
«Ага. Так ото ж, Вано, уявы соби, шо я б спочатку дав тоби цукерку «Гулливер», а в другий раз – только хвантик? Розумиешь, колы мы дывылыся «Полтавку» або «Цыганку Азу», то було добрэ солодко, а потим ты нам хвантик дал. А навищо вин нам?»
