Сакихама

А недавно мне написал учитель Сакихама. Мы не обменивались сообщениями года четыре. Не виделись восемь лет.

Сакихама вёл у нас несколько дисциплин в языковой школе на Окинаве. Потом он уехал из цветущей южнояпонской Нахи в крайне северное Накасибэцу, на Хоккайдо, открывать языковую школу там. Хотела бы я когда-нибудь увидеть его уроки на Хоккайдо.

Учитель Сакихама имперец. Когда он подвозил меня на своей машине, я разглядела на бампере стикер "Okinawa is Japan". Вот и в письме он пишет мне, что очень уважает Пучин, и спрашивает, изменилась ли как-нибудь моя жизнь с началом конфликта. Я тронута.

Наха мне больше всего запомнилась слегка замусоренными ландшафтами, несмотря на то что в ней много чудесного.

Я повидала на этих слегка замусоренных улочках множество боевых портовых котов. И Сакихама похож на такого кота. Басовитый, коренастый и немного драный (хотя одевается аккуратно, как любой порядочный японский клерк). Когда я побывала в его додзё, я поняла примерно, почему. Окинавское нещадное карате.

Мой семестр ещё только начинался, и слухи донесли, что учитель Сакихама серьёзно практикует каратэ. Я улучила момент и спросила у него, правда ли?

Да, сказал он. Что, попробовать хочешь? И заглянул прямо в глаза, что нетипично для японца. А вот для Сакихамы — довольно типично. Он привык к прямоте, ведь по работе с кем ему только не приходится общаться. На этом первый разговор закончился. И на следующий день он ничего не сказал в ответ на мой вопросительный взгляд. Хотя понял, что вопрос висит.

На третий день, что-то выводя на классной доске, я опёрлась правой коленкой на левую подколенную впадину и чуть опустила центр тяжести, чтобы сохранить корпус вертикальным: у японцев всё низкое — сантехника, окна, мебель, автоматы с напитками, и вот доска тоже низко подвешена. Наклоняться не хотелось. Вьеты хихикали: "как балерина". Но Сакихама оценил. Такую стойку применяют в будзюцу. После уроков снова пристально посмотрел в лицо: что, каратэ, значит, попробовать хочешь? Ладно... Ладно. Сэнсэй кибиший. Учитель строгий, — сказал он, как бы предупреждая, чтобы я подумала последний раз, прежде чем соваться к нему в додзё.

И с того дня додзё, которое посещал учитель Сакихама, с его матёрым наставником Симадой, стало местом, из-за которого мне очень не хотелось покидать Наху. Симада-сэнсэ обычно на занятиях сидел в углу, развалившись на стуле, и наблюдал. "Симада-сенсей рад, что я наконец-то кого-то учу, — сказал Сакихама. — Так, может, сам буду лучше уметь".

Кроме меня занятия Сакихамы посещала пара непальцев из нашей языковой школы. В додзё я ездила один раз в неделю, а благотворительные уроки карате он проводил прямо на площадке между классами — после уроков, не снимая делового костюма. — Маэ-гери (мах ногой)... ой, ой, боюсь, сейчас по швам пойдёт, — и со смехом хватается за брюки.