Москва. Холодно. Иду мимо Госдумы. В её окнах горит свет. Уже поздно, но там работают. Со спины метёт сильная пурга. Ускоряю ход. Захожу погреться в Большой театр. На сцене артисты в красивых одеждах. Поют все. Звучит красивая знакомая мелодия. Садиться не стал, слушаю стоя. В зале никаких зрителей нет. Видимо из-за холода и пурги народ остался дома. Но в театре сильно натоплено. Как и впервые, много лет назад, сегодня, 9 марта, дают «Набукко» Дж. Верди.
Сразу понимаю: режиссер решил показать своё прочтение классического либретто. После пения хора неизвестный персонаж в современной одежде выходит на сцену. Этот неизвестный произносит монолог.
— Ничего не знаю лучше этой песни. Готов слушать её каждый день. Изумительная, нечеловеческая музыка. Я всегда думаю: вот какие чудеса могут делать люди! Но часто слушать эту музыку не могу. Действует на нервы. Хочется гладить по головкам людей, которые могут создавать такую красоту. А сегодня гладить по головке их нельзя — руку откусят.
Кем был этот персонаж, я так и не понял. После его монолога среди певцов хора на сцене возникла толчея, как при Вавилонском столпотворении. Дальше смотреть не стал. Вышел на улицу.
Передо мной поле. На нём тракторист делает свою работу. Он пашет землю. Люди сеют хлеб. По полю бегают мальчишки с самодельными рогатками и разгоняют воробьёв. Воробьи норовят склевать только что посеянные зерна. Навстречу мне идут молодые люди и поют под гитару. В песне знакомые мне слова: ”Когда весна придёт, не знаю. Придут дожди. Сойдут снега…”.