Лезут Настеньки на стенки,
обдирают в кровь коленки.
Ходят гордые Григории
по морозной траектории.
Слякоть бороздят носами,
для чего, не знают сами
тёти Мани, дяди Сани
из Ростова и Казани.
Ну, а мы взлетаем в Хургаду.
Помнится, когда-то там, танк стоял на перекрёстке
и чернявые подростки шли за смертью по пятам,
лакомясь мороженным
с видом настороженным.
Вечер, кофе, жар, кальян,
бульбулятор бедуина,
хохотала улица до слёз.
Если ты в сосиску пьян
и обкурен, как скотина,
то тебе милей чужбина, чем родной совхоз.
Чёрные гвардейцы, красные береты,
стройные красавцы
с автоматами в руках.
Мы туристы русские в шортики одеты,
рус – не трус и всё-таки,
навевает страх
вентилятор пристальный
с лопастями белыми
медленно вращая
голову во тьме.
На приморской пристани
цены пишут мелом,
чтоб стирались ласково
и цвели во сне.
Мыс песчаных радостей
над пиратской бухтою.
Ухает ночами облачный пастух.
Мы взлетаем в серый пух
оставляя лютую
боль свою тоску-печаль
на святом посту.