Так так начинается книга, о которой пойдет речь. Это - не более, чем стилистическая уловка. Теперь пишут: все персонажи вымышлены, совпадения случайны.
Но все не случайно в жизни Потоцкого.
Польская кровь бурлит в жилах русской литературы. Отрицать это также бессмысленно, как и клясться на крови.
Знаменитый итальянист - Александр Борисович Махов - наполовину поляк, вспоминал, как дедушка его сажал на коленку, гладил по головке, приговаривая:
- У, пся кревь!
У каждого свой список любимых польских писателей. Кроме, разумеется Мицкевича, у меня в него входят Джозеф Конрад и Витольд Гомбрович. Ну а венчает все это великолепие, конечно же, "Рукопись, найденная в Сарагосе" Яна Потоцкого.
Яна Потоцкого, как и всякого романтика, нужно читать в молодости. Ну и в более зрелом возрасте, открыв потрепанный томик "Литературных памятников". В этом авантюрном романе есть чему поживиться, тем более в марте, когда хандра накрывает с головой:
Молодые женщины держали друг друга за руку. Одеты они были немного странно, по крайней мере, мне так показалось, хотя впоследствии, в дальнейших моих странствиях, я убедился, что это был обычный наряд, распространенный на берберийских побережьях. Он состоял, по существу, только из рубашки и корсажа. Верхняя половина рубашки была полотняная, а от пояса – из мекинесского газа, материи, которая была бы совершенно прозрачной, если бы широкие шелковые ленты, друг с другом соприкасаясь, не скрывали прелестей, находившихся под этим легким покровом.
Сейчас так уже не напишут. Эротика в литературе стала нецеломудренная, неряшлива и более всего напоминает инструкцию по использованию коловорота: вошел – вышел.
Фантазия современного автора до безобразия скудоумна и незатейлива. И тут Потоцкий нам в пример:
Корсаж, богато расшитый жемчугом и украшенный алмазными застежками, тесно охватывал грудь, а рукава рубашки, тоже газовые, были пристегнуты на плечах. Драгоценные браслеты покрывали их руки у запястий и выше локтей. Ножки незнакомок, ножки, повторяю, которые, принадлежи они злым духам, конечно, были бы кривые и оснащены когтями, были обуты в вышитые восточные туфельки, едва скрывавшие маленькие пальчики. На щиколотках у незнакомок сияли бриллиантовые браслеты...
Эротика не открывает, а накидывает причудливый покров как бы стыдливости. Любовь, как писал апостол Павел к Коринфянам:
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит…
Тут бы решить, в какой пропорции эротика соприсутствует в любви или они не отделимы друг от друга?
Ян Потоцкий не отвечает на все эти вопросы. Да и вообще «Рукопись, найденная в Сарагос»", не об этом. Роман сочетает в себе авантюрный, готический, фантастический сюжеты. Так до конца и уяснив, о чем он (ведь автор, увы, покончил с собой), читатель при этом смакует эти дивные строчки:
Незнакомки подошли ко мне с приветливой улыбкой. Обе были несравненные красавицы, каждая в своем роде. Одна – высокая, стройная, яркая, другая – нежная, робкая. Фигура и черты старшей с первого взгляда поражали своей правильностью. У младшей, полненькой, были пухлые губки, а прищуренные глаза оттенены необычайно длинными ресницами...
На русской почве пытались Потоцкому подражать многие.
В том числе Фаддей Булгарин.
Он же Ян Тадеуш. Та же “пся кревь”.
Его “Иван Выжигин” - довольно авантюрный роман в духе Потоцкого.
Подражал Потоцкому и Валерий Брюсов. Его “Огненный ангел” - несомненные перепевы “Рукописи, найденной в Сарагосе”.
Надо же было знаменитому польскому романтику, археологу и путешественнику родиться 8 марта?!