Найти в Дзене
Вячеслав и Ко"

Мамин рассказ о войне

Моя мама, родилась до войны на витебщине, в 25-и км от города. Она была свидетелем начала войны. Вот её рассказ.
Мы, дети, купались на речке, когда услышали какой-то шум в деревне. Прибежали и смотрим, собралось много народу и слушают сводку совинформбюро, что началась война. А потом смотрим уже, летят самолёты, такой звук был, отвратительный, какой-то наводил на нас, на детей ужас. В общем мы дожили до вечера, потом начали копать окопы и жили там. Бомбили так, что земля содрогалась вся. Три ночи в стороне, где Витебск, пылало зарево.
Потом прошла неделя, слышим, грохот, шум, это двигались немецкие танки. Они проходили спокойно, как будто не было ни армии, как будто не было вообще ничего. Как будто это был марш. И именно это проход был по нашей деревне. Мы вышли, думали, что это наши танки, а потом смотрим, а они хохочут, с губными гармошками, с песнями своими. Потом, когда поняли, что немцы, стояли как вкопанные, оцепенели. А они

Моя мама, родилась до войны на витебщине, в 25-и км от города. Она была свидетелем начала войны. Вот её рассказ.
Мы, дети, купались на речке, когда услышали какой-то шум в деревне. Прибежали и смотрим, собралось много народу и слушают сводку совинформбюро, что началась война. А потом смотрим уже, летят самолёты, такой звук был, отвратительный, какой-то наводил на нас, на детей ужас. В общем мы дожили до вечера, потом начали копать окопы и жили там. Бомбили так, что земля содрогалась вся. Три ночи в стороне, где Витебск, пылало зарево.
Потом прошла неделя, слышим, грохот, шум, это двигались немецкие танки. Они проходили спокойно, как будто не было ни армии, как будто не было вообще ничего. Как будто это был марш. И именно это проход был по нашей деревне. Мы вышли, думали, что это наши танки, а потом смотрим, а они хохочут, с губными гармошками, с песнями своими. Потом, когда поняли, что немцы, стояли как вкопанные, оцепенели. А они проехали, не обратили даже внимания, смеялись, песни пели.
Со временем у нас сформировался партизанский отряд, и мой старший брат стал партизаном. Однажды, они с другом пришли домой переночевать, но кто-то выдал их полицаям и они раненые попали в плен. Их мучил житель поселка Островно (потом, после войны, он отсидел 10 лет и жил дальше) Их нашли мертвыми. У брата был вырезан язык, а у его друга разрезан живот и он перед смертью рукой придерживал кишечник. Ночью мы завернули их тела в простыни и похоронили.
1-го июля 1942 года на нашу деревню напали фашисты по чьему-то предательству, в связи с тем, что в деревне жили партизанские семьи. Все дома, где жили партизаны, были сожжены, а семьи расстреляны. Когда началась стрельба, я спряталась. Я видела, как полицаи выносят из нашего дома вещи, как вывели нашу корову Розочку. Потом подожгли сарай и дом. Я пошла в лес, ожидая что вот-вот мне выстрелят в спину, но всё было тихо. Потом, когда всё закончилось и стихло, я пошла искать сестру и маму. Когда проходила мимо одного сарая, увидела, там лежала учительница и двое её детишек. У них были разорваны головы и вытекал мозг. Это в них стреляли разрывными пулями. В тот день были убиты все жители еврейской национальности. Их закопали живыми в яме, которую они сами выкопали. Земля шевелилась около 3-х дней. Дома их были разграблены и первые дни двери были распахнуты.
После ухода карателей из деревни, нас разыскали партизаны отряда Николая Сибиряка и забрали в отряд С ейчас ему установлен памятник в д. Чановичи Бешенковичского р-на) Потом с большими трудностями нас переводили через линию фронта к своим. Так я и осталась в живых.
С уважением к читателю Вячеслав.