Я не знаю, что в прошлой жизни я сделала такого страшного, и за что в этой жизни я стала бездомной кошкой. У меня нет крыши над головой, нет хозяина, нет еды.
Мир людей –он разный. И люди в этом мире –главные. Они устанавливают свои правила: они могут пнуть тебя сапогом, а могут кинуть кусок черствого хлеба, закидать тебя камнями или принести коробку к супермаркету, чтобы было теплее в этой коробке лежать в жуткий мороз. Люди разные и ведут они себя по-разному.
Я часто думаю, почему они выбрасывают нас на улицу, почему топят, бьют, убивают?
Я помню, что родилась в теплом доме, меня кормили, у меня был свой лоток, свои постель и миска, я играла с детьми, не лазила по столам, иногда ловила мышей. Меня гладили, мыли, расчесывали, покупали мне вкусненькое. А потом я выросла, и меня отвезли в лес.
Сначала я не поняла, думала, что это игра такая и сейчас за мной вернутся. Мы раньше часто ходили гулять и играть в лес.
Но никто не приходил. Наступила ночь, потом день, потом ещё одна ночь. Никого не было. Я перестала ждать и, голодная, побрела на свет огней. Так я оказалась в этом городе. Я никогда не жила в городе раньше, я жила в деревне. Там было много деревьев, по которым я лазила, и мало машин. Машины в деревне ездили медленно, осторожно.
В городе почти нет деревьев, а машин много. Очень много. И они очень быстро ездят. Вчера одна большая машина сбила моего друга, маленького котёнка. Мы с ним грелись, когда было особенно холодно. Находили прикрытое от ветра местечко, прижимались друг к другу теснее и грелись. А теперь он погиб.
Нет, я не жалуюсь. Я понимаю, что мы маленькие и нас не видно из окон больших машин. Но, может быть, можно ездить чуть медленнее около нашего магазина?
Здесь, около магазина, где я живу зимой, попадаются люди, которые иногда покупают что-нибудь съедобное и бросают нам, бездомным животным. А одна милая старушка принесла картонную коробку и положила в неё тряпочку, чтобы было теплее. Когда идёт снег или дождь, тряпочка намокает и становится жёсткой из-за мороза. Но мне было очень приятно, когда старушка принесла коробку. Я не могла сказать её «спасибо», ведь она меня не поймёт. Я поблагодарила её мысленно, потому что знаю, что на небесах меня слышат, и старушке обязательно будет сделано что-то доброе оттуда, сверху.
Я даже надеялась, что она заберёт меня к себе, ведь бывает же чудо! Мне рассказывал один знакомый домашний кот, что у этой старушки десять кошек и котов. И ей больше некуда забирать нас, бездомных кошек. Да и старенькая она. А ну, как умрёт? И куда мы потом? Опять на улицу?
Первое время я ещё ждала, что у меня найдется хозяин или кто-то заберёт меня в тёплый дом. Ведь я была красивая, пушистая. А теперь, моя шерсть свалялась в комок, на мне –куча блох, а совсем недавно я заболела, и начала лысеть. Шерсть падает, кожа сильно чешется. Меня стали бояться. Если раньше дети меня изредка гладили, то сейчас –нет. А так хочется! Ведь мы, кошки, очень любим, когда нас гладят.
–Отойди от кошки быстро! Видишь, она грязная, блохастая и вся в лишаях! –кричат взрослые детям.
Я раньше любила подходить к людям и тереться об их ноги. А сейчас я очень боюсь. Однажды я подошла к мальчику, мне показалось, что у него добрые глаза и голос, и он был похож на моего маленького хозяина, теперь уже бывшего. Я хотела просто потереться об его ноги, а он со всей силы пнул меня твёрдыми кроссовками. Я долго не могла встать на лапы. Наверное, что-то сломалось внутри. Вот и чинилось потом целую неделю. Теперь я боюсь подходить к людям. Я им не верю. Оказывается, голос и глаза могут обмануть.
Раньше я мяукала и выпрашивала что-нибудь поесть, а теперь я молчу. Я видела, как собака, которая изредка прибегает в поисках еды сюда, к магазину, подбежала к мужчине, завиляла хвостом и тявкнула. Видно, совсем была голодная. Видели бы вы, как этот мужик её отшвырнул. Наверное, побольнее будет, чем мне, когда меня обидел мальчик. Поэтому я всегда молчу и никогда не подхожу близко к людям. Откуда мне знать, какие у них правила? У каждого свои.
Мне же надо до лета дотянуть. Летом тепло, еды надо совсем немного, да и сил у меня будет побольше, чтоб охотиться за мышами. Не то что сейчас, зимой. Зимой я стараюсь силы не тратить. Если повезёт, поем что-нибудь и быстрей ложусь, силы экономлю.
Чаще всех приносит еду худенькая девушка, почти каждый день она нас подкармливает. И глаза у неё добрые, и голос. Только я всё равно к ней не подхожу, хоть она и гладит меня, и слова ласковые говорит. А вдруг у меня болезнь заразная? Она заболеет и умрёт. Тогда совсем некому будет нас, бездомных, кормить. А у меня уже и так сил не осталось. Наверно, не доживу до лета.
Вот и сейчас я вижу, как она подходит ко мне с какой-то огромной сумкой. Раньше она приходила с маленькой сумочкой и пакетом. В пакете была еда для нас. Она всегда приходит в одно и то же время с едой. Все бездомные кошки знают и приходят в это время к нашему магазину. Неужели она сегодня так много еды принесла?
Девушка вынула из сумки еду и покормила других кошек, а меня нет. Я даже расстроилась. Ну теперь точно не дождусь лета. Разве я её чем-то обидела. У меня по щеке скатилась слеза. И тут она мне говорит:
–Ну что? Поедешь ко мне жить?
Я оглянулась по сторонам, может, это она кому другому сказала? Все животные кушают. Нет. Она сказала это мне. Я посмотрела ей в глаза, может она шутит? Нет, не похоже. Неужели меня возьмут в дом? Значит, я не умру? Но ведь я грязная, тощая и больная!
Я попыталась встать на лапы. Сейчас я готова была отказаться от еды, только бы меня взяли, только бы меня взяли! Я так замерзла и устала! Но почему-то лапы отказались меня слушаться, и я опять упала в свою коробку.
–Сначала поедем к доктору, надо подлечиться. Ты согласна? Тогда давай знакомиться, меня зовут Катя. А как же зовут тебя? –задумалась девушка.–Я назову тебя Пушинкой. Вон, какая ты маленькая.
Я всё поняла. Я поняла, что она хочет стать моей хозяйкой, что её зовут Катей, что надо ехать сначала к какому-то доктору. Я была согласна! Я так была согласна! Мне было всё равно куда ехать, если меня потом привезут в тёплый дом! Но я не верила. Я не верила, что у меня будет дом, будет хозяйка, будет еда и тёплый коврик. Я ещё помнила, что такое тёплый коврик. Раз Катя дала мне имя, значит, точно возьмёт.
Пушинка. Мне понравилось, что она назвала меня Пушинкой. А как же меня звали раньше? Не помню. Последнее время меня никак не звали. Или оскорбляли – «дрянь облезлая», «кошка блохастая» и ещё что-то обидное. Лучше не вспоминать. Вот я и забыла своё прежнее имя…
Катя открыла сумку, протянула руки и бережно положила меня на самое дно сумки.
–Пушинка, ты уж прости, что не кормлю тебя, нам придётся долго ехать на машине в лечебницу, а я не знаю, как ты переносишь дорогу после еды, –извинялась Катя, укрывая меня тёплым полотенцем.
Я сидела, сжавшись в комочек, и не сопротивлялась. Я боялась, что она передумает. Катя закрыла сумку, оставив небольшое отверстие для того, чтобы я дышала, взяла сумку и понесла меня. Мы сели в машину. Я не люблю машины. Когда-то меня вот так же посадили в машину и увезли в лес, теперь я боюсь и не верю всем машинам на свете.
Но в этот раз мне хотелось верить и Кате, и машине. А, впрочем, какая разница? Верю я, не верю. Сил-то у меня всё одно не осталось. Ехали мы долго, я даже задремала в теплой сумке. Правда, кушать очень хотелось. Машина остановилась. Катя взяла сумку со мной, вышла из машины, и мы куда-то пошли.
–Господи! –Услышала я женский голос. –Какая же она худая и грязная!
«Ну всё! – решила я. –Теперь меня точно выбросят на улицу»
Но меня не выбросили. Ко мне подошёл лысый дядечка в очках, я испугалась его, вдруг пнёт или ещё чего. Дядечка положил меня на стол. Вертел, смотрел на меня со всех сторон. Катя сказала, что этот дядечка –Доктор, что зовут его Петрович, и чтоб я не волновалась. Потом мне «сделали анализы». Этот Петрович так и сказал:
–Сейчас сделаем анализы.
Было немного больно, но я умею терпеть. Потом мне выстригли шерсть, которая сбилась в большие грязные комки, и я стала такая же лысая, как Петрович. Потом мне сделали укол, и я уснула. Что мне ещё делали Катя с Доктором, я уже не помню. Я так крепко спала!
Проснулась я дома у Кати в большой плетёной кошёлке, на дне которой была тёплая пелёночка. Неподалёку от меня стоял лоток. Я знала, для чего он. Около кошёлки – две миски: одна с водой, другая с чем-то очень вкусным. Правда, этого вкусного было очень мало. Но Катя сказала, что мне пока нельзя много есть, иначе заболею и опять придётся ехать к Петровичу.
В этот же вечер Катя вымыла меня, дала какое-то лекарство и сделала укол.
Я не знала, как благодарить Катю. Так хорошо, как сейчас, мне давно уже не было. Я ловила каждое её слово, боялась сделать что-нибудь не так, чтобы Катя не рассердилась на меня. А ещё я несколько дней боялась отойти от своей кошёлки, чтобы не быть надоедливой и не доставлять Катюше хлопот. Ведь если быть хорошей, меня же больше не выгонят? Раз меня выбросили прежние хозяева, значит, я что-то сделала не так? Только я не могла вспомнить, что «не так»?
Когда Катя ушла из дома, я выпрыгнула из кошёлки и пошла осматривать свой новый дом. Какой же он был чистый, тёплый и спокойный. Наверное, таким и бывает рай.
Прошла неделя, я освоилась и стала провожать и встречать Катю возле двери. Я безошибочно знала, когда она придёт и заранее занимала место около полки с обувью. Потом я начинала тереться об её ноги.
Когда Катюша заболела, я очень испугалась. Она целый день лежала в постели, и я осмелилась запрыгнуть на её кровать. Аккуратно ступая лапками, я легла ей на грудь и начала лечить теплом своего тела и своей любовью. Я не знала, можно ли мне лежать рядом с ней, поэтому чутко прислушивалась, и, если бы Кате не понравилось, я бы тут же спрыгнула с кровати. Но Катюша погладила меня, почесала за ушком и поблагодарила меня за помощь. Я так рада была ей помочь, что сразу же замурчала так громко, как никогда в жизни не мурчала.
Понемногу я стала забывать о своей уличной жизни, лишь изредка вспоминала своих бездомных друзей. Как они там? Живы ли? Иногда мне снились страшные сны из прошлой жизни. Я вздрагивала, жалобно мяукала и просыпалась. Однажды сон был такой страшный, я так тяжело дышала во сне, что даже Катя проснулась, подошла ко мне и стала гладить, успокаивать: –Пушинка, Пушинка, ты что? Болит что-то?
Хорошо, что я не запоминаю сны. Да и снилось мне всё чаще что-то хорошее. Сосиски, например, или рыбка вкусненькая, которую часто покупала мне Катюша.
Но, когда я оставалась дома одна, я вспоминала магазин, маленького погибшего котёнка, собаку, которая сильно хотела кушать, старушку…Я лежала и думала о том, как мне повезло! Какое счастье, что Катя выбрала именно меня и взяла домой.
Я не могла понять, почему люди такие разные? Почему одни выбрасывают нас, таких маленьких и беззащитных, на улицу, а другие –подбирают и несут к себе в дом? И почему этих других так мало? И чем мы, кошки и собаки, мешаем им на улице? И разве им жалко отдать маленький кусочек хлеба бездомному котёнку? И за что нас бьют, пинают, ведь мы не можем их обидеть? Мы гораздо слабее!
Засыпая, я подумала, что если в следующей жизни я буду человеком, то обязательно возьму к себе в дом хотя бы одну бездомную кошку или собаку. Они же такие беспомощные, слабые, но очень преданные и благодарные. Им надо не так уж и много: мягкий коврик, немного еды и чуточку тепла и заботы. В одиночку, на улице, им не выжить. А места и еды в моём доме хватит всем. И людям... И кошкам…И собакам…