Я пыталась прийти в себя. Голова ровно не держалась, слова я слышала, но смысл понять никак не могла. Зачем меня так сильно ударили? Сознание все пыталось уйти в далекие дали, а оно мне тут очень нужно!
А может, и не сопротивляться?
Я попыталась переместить правую руку в другое положение, и на мое движение сразу обратил внимание Жедор. Бросил расстегивать свою куртку и, резко нагнувшись ко мне, двинул мне в челюсть своей кистью – так, слегка, и не сильно стараясь вложить в удар силу, но я все же почувствовала! Разом посыпался новый яркий дождь из красных искр.
Я взвыла. В следующее мгновение меня тряхнули и начали разрывать на мне одежду.
«Сапоги, лишь бы сапоги не стянул. Там нож и я смогу, я смогу его убить. Вот только немного глаза придут в норму».
Я ничего не видела перед собой – только смазанные блики и тени. Солнце сквозь ветви деревьев било мне прямо в глаза.
Я почувствовала, что Жедор оставил в покое мою одежду и принялся стягивать с меня левый сапог. Я дернулась, попыталась перевернуться на живот и внезапно поняла, что нужно сопротивляться, а я лежу, как тряпичная кукла. Сейчас меня изнасилуют и убьют.
Вывернуться не удалось, смогла только подтянуть к груди левую, уже разутую, ногу и чуть повернуться на правый бок. Из такого положения и ударила свена ногой. Раздался негромкий возглас. Жедор еще ближе придвинулся, ухватил меня за голую ступню. Я еще повернулась на бок и в следующее мгновение выхватила из правого сапога нож.
Тут же по правой руке с зажатым в ней ножом наотмашь больно ударили ребром ладони. Все же Жедор был начеку и, очевидно, ожидал от меня чего-то подобного. Нож я не выронила, и даже попала по телу, но не разобрала куда. Жедор дернулся, и на этот раз я нож удержать уже не смогла.
Раздался вопль и в следующее мгновение мою правую руку скрутили баранкой, применив безжалостный болевой прием. Я закричала. Как ни старалась смолчать – не вышло. Руку окатило горячей волной, правая кисть неестественно вывернулась и так и замерла в этом положении.
– Ах ты, гадина! И одета как военная! Служишь своей человечьей расе? Интересно, кем? Подстилкой командиру?!
Я не услышала, я орала в голос, оглашая окрестности лесной поляны диким воем. Моя рука! Как же больно! В следующий момент уши заложило от раздавшегося рядом дикого рева, прямо мне в ухо зарычал Жедор:
– Так верно, что про тебя говорят? Неужели твой орк тебя не тронул? Не приглянулась?
Это о чем он сейчас? Я никак не могла собраться с мыслями, боль в руке обжигала, я, не переставая, выла. Поняла одно – этот день я не переживу.
Меня вновь с силой тряхнули и рывком подняли на ноги. Полностью разута, голые ступни ощутили колючие иголки опавшей хвои (все же природа нашего края больна). Не лето это, а смертельное увядание осени, и скоро в наши края придет вечная зима. Но я этого уже не увижу…
Резкий удар в под дых, и я сложилась пополам. Захлебнувшись стоном и не успев глотнуть воздуха, снова полетела на землю. Свен, здоровый, сильный, вонючий, навалился сверху, перебив дыхание. Одной рукой больно стиснул голую грудь. Когда он успел снять с меня одежду?! Я ощутила спиной колючки и сучки, врезавшиеся в спину, ощутила, как вторая его рука шарит по бедрам и пытается протиснуться между плотно сжатых ног. Стало внезапно страшно и противно дышать с ним одним воздухом. Но вдох сделать все же пришлось, и мне в нос ударил жуткий запах давно не мытого чужого тела. Я закашлялась, не в силах сделать новый полноценный вдох.
Оцепенение спало, и я начала брыкаться изо всех сил. Хотела вновь закричать, но губы накрыл вонючий рот, и стал не целовать, а кусать, мять и сосать мои губы. Во рту сразу почувствовался солёный вкус крови, моей крови. А еще мне в рот влез чужой огромный и мокрый язык и занял там все свободное пространство. Я стала задыхаться.
Я была еще в штанах, но ремень и крючки были уже разорваны. Жедор, не выпуская мои губы из болезненного захвата, пытался одной рукой удержать мою голову, а второй стягивал с бедер штаны. В какой-то миг бросил это занятие и полез своей лапой мне в промежность. Я взвыла прямо в накрывший мои губы рот и укусила его язык. Раздался вопль насильника, и следом мне в скулу прилетел его кулак.
Пришлось отпустить его язык.
– Мразь! Убью! Порежу на куски ещё живую!
Новый удар по голове, и на этот раз в моих глазах всё потемнело. Тело стало вялое, тяжелое, как будто не моё. Чувствую только, что с меня срывают последнюю одежду – это стягивают штаны, уже с коленок. Все. Я раздета, избита и скоро буду изнасилована тем, про кого и думать давно забыла.
– Чувствуешь, что я с тобой им сделаю!? – В мою разбитую голову пришел чужой надрывный шепот, прямо в ухо – горячий воздух чужого смрадного дыхания, – разворочу всё внутри, а потом засуну туда тот нож, что ты воткнула мне в ляжку.
Шею сжала безжалостная рука, перекрывая доступ воздуха. Я дернулась в тщетной попытке ослабить давление, почувствовала, как в мой живот уперся его возбужденный... Сейчас двинется ниже… В глазах потемнело. Я захрипела. Меня немного отпустили, и в тоже мгновение вонючий рот передвинулся на грудь, стал её кусать. «Извращенец какой-то, он что, хочет меня съесть заживо?» Больно.
– Я и надеяться перестал, что ты мне достанешься! А ты жива, и вот я здесь… Я столько раз представлял во сне, что я с тобой сделаю, маленькая шлюха. Все твой орк, отобрал тебя у меня! Ну ничего… Он, конечно, мне не по зубам, зато ты вот рядом, и я сейчас… Ты настрадаешься, молить меня будешь, чтобы я окончил твои мучения.
Жедор вдруг оглянулся и проговорил в сторону своих дружков:
– Этих удовлетворишь после меня, и я опять займусь твоим телом. Долго будешь умолять меня о смерти! Теперь жди и представляй, что я с тобой сделаю, а я посмотрю на ужас в твоих глазах. Обожаю эти моменты!
Жедор поднял мне подбородок и посмотрел в глаза.
– Плачешь? Страшно? Ничего, это только самое начало твоих мучений, умоешься у меня ещё кровавыми слезами.
Мокрый, нетерпеливый рот переместился ниже, оставляя за собой кровавые следы укусов, и вот он уже у меня между ног и впился зубами мне между ног, как тот гадкий волчара в ту ночь вгрызся мне в руку. Я взвыла надрывнее того волка.
Жедор поднял глаза.
Улыбается гад, доволен. Чувствую, как огромный член медленно приближается к ноющей болью промежности. А он скалится, наблюдает за моей реакцией. Ну, вот и всё, сейчас меня будут рвать ещё и изнутри. Закрыла глаза, приготовилась к жуткой боли и …
Тело свалилось с меня тяжёлым мешком, упало и не шевелится, дышать все равно нечем. Я даже не нашла сил дернуться.
Продолжение