На большой постели лежала Даша. Малышка спала беспокойным, тревожным сном, не слыша, как над ней склонилась грузная пожилая женщина. Она не чувствовала, как оттирали ее виски, как вливали в маленький ротик со спекшимися губами горькую жидкость. Девочка спала, и в этом долгом сне она видела маму, которая тянула к ней руки, но никак не могла дотянуться. Наконец, Даша открыла глаза. С трудом повернула голову, рассматривая незнакомую комнату. Мамы не было. Вместо нее, на коленях перед кроватью, стояла какая-то страшная старуха с седыми прядями, выбившимися из-под платка. Девочке стало очень страшно. Но сил не хватило даже на плач.
- Наша крошка очнулась, - голос старухи совсем как у волка, который съел бабушку Красной шапочки.
Девочка вжала голову в подушку, стараясь отодвинуться как можно дальше.
– Я – твоя бабушка, - рычала старуха, похожая на волка. Или ведьму. Даша знала, что все ведьмы сначала представляются добрыми бабушками, а потом съедают маленьких девочек.
- Я тебя не боюсь, злая ведьма. Где моя мама?
Ведьма тяжело поднялась с колен, подошла к маленькому окошку и молча застыла.
- Я тебя заколдовала? – Даша попыталась подняться, но ей не удалось.
В комнату вошел бородатый мужчина. Его Даша смутно помнила. Помнила, что он увел ее из садика, посадил в машину и отвез в какой-то дом. Там Дашу заперли в комнате, в которой не было даже игрушек. Она долго плакала, но к ней никто не приходил, а она так звала свою маму. А потом пришел этот бородатый дядька, сказал, что он ее папа и они едут путешествовать. И еще он обещал привезти к маме. Но когда они сели в машину, дядька достал шприц и сделал ей укол. Даша боялась уколов, она говорила, что не болеет, уколы ей не нужны. А потом она заснула. Она плохо помнит, что просыпалась, что «папа» опять делал уколы. Она лишь ощущала вкус шоколада у себя во рту. Еще ей очень хотелось пить.
- Как ты мог так издеваться над ребенком? Это же твоя дочь! – Матушка с упреком смотрела на Кормчего.
- Мать, мы же договорились. Феофания знает?
- Да, она принесла мне отвар, который привел девчонку в чувство. Но, не пугайся, она ничего никому не скажет. После смерти Гаяны, Феофания служит мне верой и правдой. Боится, что и ее настигнет подобная участь.
- Мне бы не хотелось, чтобы о Дарье узнали до завтрашнего радения. Как ты думаешь, она выдержит завтрашний день?
- Ты посмотри на нее. Она даже подняться не может. Я послала Феофанию за чашкой бульона и отварами.
- Завтра она нужна мне здоровой. Ее роль будет не так уж велика, и она должна ее выполнить.
- Ничего обещать не буду.
- Старайтесь, – Григорий подошел к испуганной девочке.
- Ты опять будешь делать мне уколы? – шептала Даша, вцепившись в подушку.
- Нет, если ты меня будешь слушаться. Хочешь к маме? Если завтра ты поиграешь со мной в игру, я сразу отвезу тебя к маме.
- Это правда? – Малышка с надеждой смотрела в его глаза.
- Правда. А сегодня кушай, поправляйся и слушай бабушку.
- Папочка, это не бабушка. У меня другая бабушка. Это злая ведьма.
- Ты ошибаешься. Это самая настоящая бабушка, а если ты будешь спорить, то никогда не увидишь своей мамы.
Малышка притихла. Она больше не сопротивлялась, когда морщинистые руки Феофании опускали ее в большой таз, наполненный какой-то странной жидкостью. Терпеливо проглотила невкусный бульон, запив таким же невкусным чаем. А потом легла на большую кровать и уснула.
Тит продолжал следить за Кормчим. Укрывшись в нише, мужчина видел, как тот скрылся в кладовой. Сквозь щель в стене он видел, как правитель подсыпал какой-то порошок в куль, стоящий в корзине. Мужчина невидимой тенью скользнул в кладовую сразу после того, как ее ушел правитель. Он слышал голоса, раздающиеся под сводами. Времени на размышления не было. Он пересыпал муку из корзины в миску, стоящую на полке. Но уйти не успел. В кладовую вошли женщины. Тит еле успел спрятаться под пустыми мешками. Женщины набрали муки, крупы и вышли. Миски, которую он наполнял, не было.
Карта сбербанка поддержать автора 4276 1609 2500 3932