Шел вчера по маленькому подмосковному городку. Пробирался, вернее, по узкой тропке от железной дороги к домам. И вспомнил, как я стал мужчиной. Ночь, такая же вот тропинка, вытоптанная в сугробах. Окраина Москвы правда. Злые фонари (зимой они всегда какие-то злые). Впереди – две масштабные женщины, кажется, навеселе слегка. Шумно обсуждают некоего Петьку. Петька, судя по обрывкам разговора, - св.лочь. Времена давние, и я почти строен. Можно даже сказать – поджар. И вот хрумкаю за ними по снегу. А они вдруг останавливаются, и одна другой говорит: - Слышишь, идет за нами кто-то. Давно уже. Наверное, маньяк. Вторая лениво оборачивается. Оглядывает меня, изучает: - Нет, это не маньяк. Это просто мужчина. Вот так я и стал мужчиной. Иван ДАВЫДОВ
Шел вчера по маленькому подмосковному городку. Пробирался, вернее, по узкой тропке от железной дороги к домам. И вспомнил, как я стал мужчиной.
Ночь, такая же вот тропинка, вытоптанная в сугробах. Окраина Москвы правда. Злые фонари (зимой они всегда какие-то злые). Впереди – две масштабные женщины, кажется, навеселе слегка. Шумно обсуждают некоего Петьку.
Петька, судя по обрывкам разговора, - св.лочь.
Времена давние, и я почти строен. Можно даже сказать – поджар. И вот хрумкаю за ними по снегу. А они вдруг останавливаются, и одна другой говорит:
- Слышишь, идет за нами кто-то. Давно уже. Наверное, маньяк.
Вторая лениво оборачивается. Оглядывает меня, изучает:
- Нет, это не маньяк. Это просто мужчина.
Вот так я и стал мужчиной.
Иван ДАВЫДОВ