Я поднимался всё выше по мраморным ступенькам, и всё новые воспоминания стремительно мелькали в моей голове. И тут до меня внезапно дошло, что однажды в детстве я уже переживал подобное, когда коварный весенний лёд пришкольного пруда с предательским шипением разверзся подо мной, и проголодавшаяся за зиму пучина с холодным безразличием потянула вниз, ко дну. Страницы небольшого томика моей жизни были стремительно перелистаны, и крышка переплёта должна была захлопнуться, но случилось чудо, и я был спасён.
Что произошло тогда с моим сознанием и что происходит с ним сейчас? Разве возможно одновременно и тонуть, и подниматься по ступенькам? И почему свет юпитеров слепит глаза? Если на этот спектакль пришли зрители, я хочу видеть их.
– Приглушите свет! – закричал я в глубину сияния.
– Хорошо, – ответили мне. – Но всегда помни, как ослепительно ярко каждое мгновение жизни.
Свет стал глуше, плавно перекатился в полумрак, и я оказался в пространстве кофейни – таком же, где обычно сижу с ноутбуком и набиваю строчки в бесконечные, как космос, файлы. Вокруг сновали обычные посетители и компании молодых людей о чём-то галдели за столиками, уставленными напитками и десертом. В глубине зала спиной ко мне сидел человек из моего недавнего видения, я его сразу узнал по характерному ёжику крашеных волос. Пётр Лужин? Человек обернулся.
– Проходи, командир. Давно тебя жду.
Да что происходит?! Это был несомненно...
– Евгений?
Человек расхохотался.
– Узнал, чертяга! Значит, будешь жить.
Тут окружающее меня пространство качнулось и кофейня исчезла вместе с Евгением. Я оказался лежащим в постели, и воздух, насквозь пронизанный запахом лекарств и дезинфицирующих средств, резко ворвался в мои лёгкие. Я возрадовался тому, что вновь могу дышать. О, я желал бы вечно глотать этот пьянящий воздух, прислушиваясь к звукам вдохов и выдохов, ощущая биение сердца и бег крови по сосудам!
Я лежал в больничной палате и безуспешно пытался открыть глаза. Наконец удалось чуть приподнять веки. У постели сидела женщина, и за секунду до того, как её увидеть, я уже знал, что это Йола.
– Йола, как хорошо, что ты есть! – хотел крикнуть я, но услышал лишь свой невнятный шёпот.
Йола тем не менее поняла меня, и улыбка прибавила прелести её лицу. Именно такое лицо молодой Лев Толстой считал прекрасным, – подумалось мне.
– Как я рада, что ты снова с нами! – Йола выдала фразу из пошленького сериала. Кто её научил такому? – Закрой глаза и спи. Тебе надо хорошо отдохнуть.
«Странная Йола, – подумал я. – Я же только что проснулся, а значит, и не уставал. Положи мне руку на лоб, мне так будет легче». Она выполнила просьбу, и я удивился: каким образом она поняла меня? Читает мысли? Просто совпало, наверное.
Со мной что-то происходило: я почувствовал прохладу тенистых садов в жаркий июньский полдень – вот что почувствовал, когда её ладошка, прикрывшая лоб и веки, успокоила горячие мысли в моей голове. «Расскажи, куда ты пропала, я беспокоился за тебя, – попросил я мысленно и услышал ответ:
– Меня выследили, и пришлось скрыться.
Я опять удивился. Кому надо тебя выслеживать? Разве у такой маленькой, хрупкой женщины могут быть враги?
– Что же ты не предупредила меня?
– Боялась. К моменту, когда мы с тобой встретились, мне уже осточертело одиночество, надоело прятаться, захотелось простой, человеческой, душевной теплоты. Я попыталась объясниться с тобой, но ты не стал меня слушать. «Возможно, это к лучшему», – подумала я. А потом увидела в окно, как ты говоришь с Симой и предположила, что вы можете быть заодно. Они легко вербуют в свои поля.
– О чём ты, Йола? Я не понимаю. И кто «они»? Богдан и Сима?
– Богдана и Симы не существует. Они лишь проявления возбуждённых семантических полей твоего сознания. Думаю, в этих терминах легче объяснить это явление филологу и литератору, но, кажется, на сегодня я сказала тебе лишнего. Всё остальное узнаешь от деда. Ты ведь помнишь, как зовут моего деда?
– Евгений?
Богу равным кажется мне по счастью
Человек, который так близко-близко…
Подписывайтесь на мой канал! Йола будет рада вашим лайкам!