Миф о том, что урановую руду в Советском Союзе добывали исключительно заключенные-смертники, появился, возможно, из-за того, что эту тему поначалу курировал лично Лаврентий Берия, поскольку она была частью масштабного «атомного проекта».
Догнать и перегнать Запад
До начала Великой Отечественной войны добычей урана в СССР особо не интересовались. Когда же стало известно, что Великобритания и США опережают Советский Союз в работах по созданию атомного оружия, комитет геологии при Совнаркоме СССР был срочно дополнен отделом радиоактивных элементов. В 1943 году советским геологам дали задание максимально быстро разведать месторождения урана и подготовить условия для его разработки.
Наиболее активная работа в данном направлении под руководством только что созданного Главного геолого-разведывательного управления началась сразу же после окончания войны. Перспективными в этом плане считался район Ферганской долины, затем внимание геологов переключилось на Казахстан, Киргизию и Таджикистан, где были обнаружены месторождения урана. Самые большие запасы руды урана нашли на Украине, в Желтореченском и Первомайском месторождениях.
Кем и как добывался секретный «первый»
Поначалу при разработке урановых месторождений не хватало транспорта, технического оснащения. Первопроходцы по памирским горным тропам перевозили руду на ишаках и верблюдах. Защитных средств зачастую не было, урановую руду бурили так же, как и угольную, перфораторами. Использовался старательский (поверхностный) и шахтный способы добычи. Заключенные какое-то время в этих работах действительно задействовались (но это были отнюдь не смертники, контингент подбирался разный, от уголовников до политических), но подобные разработки требовали определенной шахтерской квалификации.
Чаще зеки трудились на поверхности, а в забои же, главным образом, спускались те же геологи. Платили им на 20% больше, чем обычным представителям этой профессии. В 70-е годы шахтер на урановом руднике мог заработать порядка 900 рублей. Заключенным, задействованным непосредственно в шахтных работах, при выполнении полуторной нормы засчитывали год срока за три. Среди энтузиастов-уранодобытчиков было немало стахановцев, выполнявших по две и более нормы за смену. Им давали ордена и звания, но в документах предпочитали не писать, за какие именно заслуги – разработки месторождений урановой руды велись в режиме строгой секретности, даже сам уран запрещалось так называть – часто его именовали просто «первый».
Урановые шахты часто не имели хорошей вентиляции и системы безопасности – шахтеры каждый день находились под угрозой обвалов, затоплений, регулярно получая дозы облучения при работе с радиоактивным сырьем. Позднее стали использоваться дозиметры (счетчики Гейгера) для измерения уровня радиации. В шахтах с почти километровой глубиной была очень высокая температура, доходившая до 50 градусов.
Жили шахтеры вблизи от месторождений. К примеру, город Краснокаменск в Забайкалье, когда-то бывший геологическим поселком, в свое время стал крупнейшим центром по добыче урановой руды в Советском Союзе.
Вред от природного урана преувеличен?
По мнению самих разработчиков урановых месторождений, многие из которых дожили до 90-летнего возраста, степень опасности воздействия изотопов урана на человеческий организм несколько преувеличена. Были шахтеры, которые умирали в 50 лет, а есть среди них и проработавшие в забое по 30 лет и чувствующие себя нормально, даже в плане исполнения супружеских обязанностей. Есть даже такое мнение, что на обычных угольных шахтах уровень риска для здоровья гораздо выше.
Уже к началу 1970 года Советский Союз каждый год выдавал на гора почти 18 тысяч тонн урана, тогда как весь остальной мир – 25 тысяч тонн. Как считают геологи, в недрах России сейчас может находиться свыше полумиллиона тысяч тонн урана, это порядка 10% всех мировых запасов.