Во многих произведениях русской литературы образ города играет весомую роль. Обратимся к роману Ивана Сергеевича Шмелёва «Лето Господне». В этом произведении значимую роль играет образ Москвы. Этот образ проходит через всё произведение, обрамляется несколькими рассказами.
Книга представляет собой яркую зарисовку московской жизни конца 19 века. Это Москва глазами чистой детской души. Автор ведёт повествование от лица шестилетнего мальчика Вани и его духовного наставника Михаила Горкина — старого плотника, под влиянием которого формировались нравственные качества мальчика. Набожность, благочестие и мудрость Горкина помогают взглянуть на Москву с необычных ракурсов. Ключевым в романе является хронотоп времени и действия, вектор направлен в сторону прошлого.
Роман Шмелёва напоминает произведение Гиляровского «Москва и москвичи»: в повествовании широко используются образы торговцев, плотников, дворников, священников и др. Москва в романе рассматривается с точки зрения её назначения в утверждении и укреплении Православия на Руси.
В главе «Крестный ход» автор пишет: «Звонкают и цепляются хоругви: от Спаса в Наливках, от Марона-Чудотворца, от Григория Неокессарийского, Успения в Казачьей, Петра и Павла, Флора-Лавра, Иоакима и Анны… — все изукрашены цветами, подсолнухами, рябинкой. Все нас благословляют, плывут над нами». Художественное пространство сужается: Москва предстаёт перед читателем, как один большой храм. Важную роль здесь играет образ-архетип Москвы как Китеж-града - утерянной старой Руси. Ритм жизни Москвы как провинциального города с русским духом очень легко проследить по метафоре «хоругви… плывут над нами»: он плавный, неспешный и завораживающий.
На исходе лета в Москве празднуют Яблочный Спас. Стилистически Шмелев выделяет некоторую близость между самыми обыкновенными яблоками и районами Москвы. "Вот и Канава, - говорит Горкин и показывает на стоячую воду, - вот и Болото по низинке". В романе "Лето Господне" Шмелёв широко использует синестезию - соотношение цветов с ассоциациями. Так, например, яблоки из сада Донского монастыря "особенно духовитые - коричневое и ананасное". Торговец яблок Крапивкин предлагает Горкину и Ване разные сорта: "вот белый налив... вот ананасное-царское... вот анисовое монастырское... вот титовка...".
Ещё одна ключевая особенность Москвы - Кремль. Кремль для мальчика всё равно, что другой город, в который можно поехать только на большой праздник. Он внимательно слушает, как Горкин с гордостью вспоминает время, когда плотники артелью работали в Кремле. Старая крепость вызывает у автора чувство большой гордости за Москву. Для автора стены Кремля - это "древний камень, и на нем кровь, святая".
В главе «Москва» из части «Скорби» образ Москвы приобретает новые черты. Отец Вани незадолго до своей кончины любуется Москвой: «Мы смотрим на Москву и в распахнутые окна галдарейки, и через разноцветные стекла — голубые, пунцовые, золотые… — золотая Москва всех лучше. Москва в туманце, и в нем золотые искры крестов и куполов. Отец смотрит на родную свою Москву, долго смотрит… В широкие окна веет душистой свежестью, Москва-рекой, раздольем далей. Говорят, — сиренью это, свербикой горьковатой, чем-то еще, привольным».
Это не просто молчаливое созерцание – оно наполнено горечью от предвкушения скорого расставания с любимым городом. Стихотворение Глинки «Москва», которые читает отец Вани, существенно дополняет образ Москвы:
«Город чудный, город древний!
Ты вместил в свои концы
И посады, и деревни,
И палаты, и дворцы.
……………………………..
На твоих церквах старинных
Вырастают дерева,
Глаз не схватит улиц длинных, —
Это — Матушка-Москва!»
Кто, силач, возьмет в охапку
Холм Кремля-богатыря?
Кто собьет златую шапку
У Ивана-Звонаря?..
Кто Царь-Колокол подымет?
Кто Царь-Пушку повернет?..
Шляпу кто, гордец, не снимет
У Святых в Кремле Ворот?...»
…………………………………………
Окончание стихотворения подытоживает назначение города Москвы:
«Град срединный… град сердечный…
Коренной… России… град!..»
Таким образом, Москва для Шмелёва - русский древний город, яркий в многообразии цветов, запахов, лиц, живой в призме Православной Веры и вечный, как Китеж-град.