Прокурор Прокудин был из потомственной правовой среды. Его предки даже входили в круг тех лиц, кто был причастен к судебной реформе императора Александра II. Его род давно гордился своими корнями и службой на благо государства Российского.
Трудно же его родным было, лишь между двумя мировыми войнами, когда сильно надо было мирить свою совесть с правящим режимом. Вариант нашёлся: прадед поехал служить в Сибирь.
Для Прокудиных, теперь почти век, как земля сибирская родная. И тут закон защищать надо, как и везде в огромной стране. В каких только местах не пришлось работать. Даже за Полярным кругом.
Спасибо жене, декабристкой оказалась. И после института. И даже в «медвежьих углах». Всегда мужу говорила с улыбкой: «Сдюжим, Петя и эту напасть. Как бы далее не пропасть? Да, БОГ помнит и не даст». «Люблю тебя, Полинка! Счастье моё!».
Пять уж лет, как работает Пётр Аркадьевич межрегиональным прокурором в большом сибирском городе. Больше миллиона народа. Ох, беспокойная служба! Почти все фабрики края любят закон нарушать. Сколько же он предупреждал: проку - всё нет.
Постановления были. Представления. И протесты. А мэр лишь ухмылялся на последней встрече. «Эх, надзор! Лютуешь всё?». В Москве начальник сказал: «Пётр Аркадьевич! Знаю, по лезвию ходишь. Да ведь, в Сибири, закон для всех писан. Сам знаешь тут везде как на передовой».
Когда возвращался домой, старший помощник встретил. Прямо в аэропорту. И сразу: «Пётр Аркадьевич! Полина Павловна, три часа, не выходит на связь. Как быть? На обед, с работы, вышла и всё. Мне, спустя час, после перерыва позвонили. Всех подняли. Ждём».
Потом, после его слов, раздался звонок. Это - дочь. «Пап! Ты уже прилетел? С прибытием. Про маму знаешь?». Он ответил. Девушка, еле сдерживала рыдания, в трубку. «Тася, всё будет хорошо. Поверь! Сейчас, на место, доберусь. Проясним положение. Я перезвоню».
В машине, когда обдумывал, как быть, раздался звонок. Без номера. «Ну, что надзор? Игры кончились. Ты, сволочь, своими погонами, на наши деньги, покусился. Теперь, вот и без жены, останешься. Потом – без дочери. А, потом, уже мы, и сына твоего, в Москве, достанем.
Сам знаешь, руки, у нас, длинные. Мы везде расправиться сможем. Нам дорогу - не переходи. Московские «опричники» там всё опечатали. А теперь - назад всё пустишь. Ясно! Иначе, потом сам будешь, обижаться. И на кого? На себя принципиального. Усёк?».
Спустя час Прокудин был на секретном совещании. Начальник краевого подразделения Росгвардии возглавил операцию. Почти все детали похищения прояснили за день. Пять групп скрытно блокировали важные объекты. Разведка была мобилизована. Даже дроны ночью ушли в небо.
Тотальная прослушка пространства и электронное сканирование мест.
В два ночи, в кабинете прокурора, раздался звонок. «Пётр Аркадьевич! Всё нормально! Жену освободили. В целости и сохранности. Да! Сейчас - в штаб едет. А, всю шелупень, что там была, в изолятор отправили».
Спустя полчаса Прокудин жарко обнимал жену. В кабинете генерала. А тот - всё веселился. «Нет, ты представь себе. Соколов, с ребятами, по шнурам, с крыши спустились. Даму выручать.
А она, в переговорной, сидит с пистолетом в руках. А охранница, без чувств, уже лежит. И поднос с едой на столе». Полина Павловна вытерла слёзы. «Я же не знала, что вы на выручку придёте. Вот, и саданула, там её вазой».
