Не так давно это было. Участники событий все живы-здоровы. И я еще работаю в этой реанимации, ну как работаю, дорабатываю, увольняюсь скоро, на пенсию. Реанимация очень необычная. Развивалась она скачками. Если в стране все спокойно, то мы никому не нужны и никому не интересно из начальства, как и чем мы работаем, и сократить нас хотят потому, что нас дармоедами-бездельниками считают. А как горе какое в стране нашей странной, так вспоминают, оказывается без нас и невозможно. А под это "гарант наш" дверку в закрома Родины приоткрывает и мы аппаратуру, лекарства, технологии даже какие приобретаем, а реанимация растет, ну и мы вместе с ней.
Так вот, было это в один из таких периодов, когда горе в стране нашей странной приключилось. Лечили мы больных из горя этого. Это значит проблем с лекарствами, обследованиями, консультациями у нас не было. Правда начальство косяками к нам приходило. Придут, щеки по надувают, слова умные скажут, мы же ведь придурки, без начальственного мудрого слова сделать ничего не можем, и уходят отдыхать, потому-как устали. А мы придурки остаемся, лечим, наблюдаем, ручками работаем, глазками смотрим, умишком своим скудоумным поскрипываем. На следующий день опять прихожане эти начальственные приходят, опять мудрые мысли через раздутые щеки говорят. И так каждый день, пока народ наш про горе не забудет. Это где-то неделя. Память у граждан наших коротенькая очень.
Лежала у нас больная, с горя этого. Мозг и легкие пострадали у ней сильно. Дышать сама не могла и признаков мозговой деятельности не проявляла. С каждым днем все хуже и хуже. И это не смотря на то, что у нас все было, даже начальство каждый день мудрые мысли рожало. Родители ее нашли молитвенника известного. Батюшка приходить стал, часами начитывал молитвы. Мы его всегда с радостью встречали потому, как батюшка каждый раз гостинцы нам правильные приносил. Колбасу, икру, пироги домашние да и много чего другого нужного на дежурстве в реанимации. Он ведь известный молитвенник, народ к нему отовсюду приезжал, он им помогал молитвами своими. В благодарность люди ему и деньги и продукты и незнамо чего оставляли. На деньги он храм строил, а продукты нуждающимся раздавал, ну и нам перепадало. А сам, худой был, маленький, ряса потертая, пешком ходил да на общественном транспорте ездил. Он нам значит, по три сумки продуктов приносил, а это декабрь был, снег, ветер, дождь и прочая благодать с неба сыпала.
Батюшка молитвы читает, мы лечим, начальство ходит. Много-ли, мало-ли времени прошло, но решили проверить кровоток в мозге. Проверили, нет кровотока в коре мозга, все, это конец, нервные клетки без кровотока не живут, значит "овощ", а не человек. Вызвали специалистов общегородских, с приборами специальными и правами, позволяющими констатировать смерть мозга. Приехали великие специалисты, сняли показания приборов заумных и запись в истории оставили, что мол да, мозга здесь нет, погиб мозг давно у этой больной. Мы конечно батюшке сказали об этом, что-бы зря не ездил, что шансов нет согласно научным данным: "крендец полный". Ничего не сказал батюшка, только ходить не перестал. Опять время проходит. Батюшка молится, мы лечим, начальство думает, дежурная бригада кушает. И вдруг! В одночасье, ночью, когда точно, сказать никто не может, больная эта, в сознание пришла, в полное ясное сознание! Мы уже давно к ней как к овощу, ну может не все, но я точно, я к ней как овощу относился! А она поздоровалась со мной утром, глазами правда поздоровалась, на ИВЛ была на трахеостоме. Мне трудно передать наши чувства, когда мы поняли, что стали свидетелями чуда. Нет не так, ЧУДА! Причем запротоколированного чуда, в истории болезни все записано, слова всякие умные, исследования всякие научные, анализы и мысли начальственные.
Только Батюшка ничего не оставил, ни слов никаких, ни записей, только девушка живая, жизнь осталась.
Я вот думаю, а что после меня останется? Записи никчемные? Анализы? Что со мной не так? Почему я не такой как Батюшка этот? Самое страшное, что я и не хочу быть как он потому, что это трудно невыносимо, быть как он. Я боюсь трудностей. И денюшку я люблю, и покушать, и в машинке тепленькой передвигаться. Страшно мне...
