Бой на краю деревни

Сержант Денисов вёл остатки роты по лесной дороге, вёл по памяти, всего неделю назад они проходили тут полным подразделением. Оглянувшись, он посмотрел на угрюмых бойцов. «Ничего, скоро до своих дойдём, горячая каша и отдых вернёт их к жизни» - думал сержант, подгоняя отставших. Лес кончился, дорога выходила к деревне, издалека было видно, что домов в ней всего ничего, может десятка два наберётся. Перешли овраг, поднявшись на бугор, остановились у крайнего дома. Открыв калитку, им навстречу вышел старик, опираясь на палку, он внимательно осмотрел бойцов.
- Далёко собрались? – спросил он.
- К своим идём.
- А мы значит не ваши? Бросите нас?
- Сил у нас мало, - сержант чувствовал себя виноватым перед дедом.
- Сила в голове, а не в руках, - старик, сплюнув на землю, развернулся и ушёл в покосившийся дом.
Если до этого Денисов хоть как-то держался, то слова старика выбили его из колеи, он чувствовал, что начинает нервничать.
- Товарищ сержант, бежит кто-то, - молодой боец указывал в сторону, откуда они пришли.
Перед тем как подразделение вошло в лес, сержант отрядил двоих красноармейцев идти за ними на расстоянии, приглядывать за тылами и вот один из них бежит по полю.

С трудом взобравшись на возвышенность, боец доложил:
- Немцы! Меньше километра отсюда, едут тихо, опасаются. Впереди три танка, за ними четыре грузовика под тентом.
Слова старика глубоко вошли в мозг сержанта, и он принял решение.
- Занимаем оборону. Где бронебойщики?
Подошли двое с противотанковым ружьём, Денисов знал, что у них всего пять патронов.
- Ваше место за теми кустами, без команды огонь не открывать, с одного места больше раза не стреляйте.
- У кого есть бутылки и гранаты?
Несколько бойцов показали своё вооружение.
- Ты, ты и ты, пройдите вдоль дороги до ручья, танки пропустите, все гранаты под грузовики. Машнич! – сержант позвал бойца, которому доверял как себе.
- Тебе танки, а то скажешь, что обидел. Бросайте по две бутылки на танк, тут кто-то хранить их не умеет! – Денисов посмотрел на красноармейца, который завернул три бутылки с «зажигалкой» в сырые портянки, - Сначала простую, потом самовоспламеняющуюся. Ясно?
- Ясно.
- Остальные в овраг, трое с автоматами на левую сторону дороги, пулемёт на правую. Пошли.

Гул вражеских моторов был ещё едва слышен, когда двадцать четыре бойца Красной Армии заняли свои места. Из леса выехали немцы, башни первых двух танков были повёрнуты в разные стороны. Сержант лежал у самой дороги, сквозь траву ему было хорошо видно, что танки увеличили скорость, выехав, как им казалось, на безопасную местность. Он не понял кто начал первым, последний танк вспыхнул одновременно с разрывами гранат под грузовиками. Пулемёт первого танка ожил, стреляя короткими очередями в невидимого противника. Со всех сторон началась стрельба, бухали гранаты, оставшиеся танки продолжали движение. «Неужели Машнич подвёл?!» - подумал сержант, но увидел, как тот, пригибаясь и хромая, выбежал на дорогу ко второму танку. Держа бутылку в левой руке, боец ударил ею о корму бронированной машины, вспыхнул огонь, который закрыл собой грузовики и охватил фигуру Машнича. Денисов проклинал нерадивого бойца, промочившего запалы. Уцелевшие немецкие солдаты наступали по обеим сторонам дороги полукольцом. Пришло время сержанта и тех, кто был в овраге, они открыли огонь по врагу. Выждав, когда первый танк выйдет из дыма, Денисов махнул рукой в сторону бронебойщиков. Он успел услышать всего два выстрела, один из которых окончательно остановил второй танк, а другая пуля лишь выбила искры из башни первого, потом всё потонуло в грохоте боя.

Ветер гнал дым от горящих грузовиков в сторону деревни, немецкий лейтенант приложил к лицу платок, было трудно дышать. Идя по дороге, он смотрел на трупы немецких солдат, санитары перевязывали раненых. Подойдя к уцелевшему танку, прикурил от зажигалки командира машины.
- Повезло тебе, не сожгли.
- По башне один раз ударили, вон, отметина осталась.
В овраге лежали тела бойцов Красной Армии.
- Они хорошо сражались, - сказал лейтенант.
- Если бы они хорошо сражались – я был бы мёртв! – затянувшись сигаретой, танкист рассмеялся.
Со стороны кустов раздался выстрел, большая сила отбросила командира танка на его машину, оседая, он выдохнул табачный дым. Несколько немецких солдат побежали к кустам, прозвучала очередь из автомата. Вернувшиеся солдаты принесли противотанковое ружьё.
- Один живой был, хорошо, что в вас не попал, - доложил ефрейтор лейтенанту.
- Остановимся в деревне, вечером похороним погибших, - отдал он приказание.

Немецкие солдаты привели несколько человек из местных, приказали рыть две большие могилы. Командовал могильщиками старик, который опирался на палку. Когда могила для красноармейцев была готова, туда уложили их тела, накрыв белоснежной материей. Двое немецких солдат, спустившись вниз, стали обшаривать карманы убитых. Лейтенант считал мародёрство неприемлемым, но сориться с солдатами не хотелось. После гибели, в этом бою, капитана, он остался за старшего офицера. Вынув из кобуры пистолет, лейтенант выстрелил вверх, солдаты, оставив тела погибших красноармейцев, недовольные, вылезли из могилы.
- Вы их знали? - спросил лейтенант у старика на почти хорошем русском.
- Конечно, это же наши!
- Для немецких солдат белое найдёте?
- Только это осталось, - старик скинул с ноги сапог и размотал серую портянку.