Грибница добавила, говоря о прошлом игуан:
- В сложенном состоянии их крылья были похожи на обыкновенные перепончатые плащи. Но я не о том, - не хотела тебя еще больше запутать, говоря о ваших игуаньих предках. Я знаю, как это сбивает с толку. Ведь у нас, у грибниц, тоже есть свои предшественницы – с виду они были совсем не похожи на теперешних нас… Тебе это, наверное, ни к чему. Но вот, всё равно говорю тебе, раз к слову пришлось, - предки грибниц жили на спинах у огромных пустынных черепах. Их корни прорастали прямиком в старинные черепашьи сны, и что они могли оттуда достать, трудно даже представить… Думаю, это было нечто запредельно прекрасное.
- Если судить по твоим рассказам, - сказал я, - то прежде все были громадными.
- Ну, это не так. Я как раз хотела вернуться… к карте. Для чего, собственно, и начала рассказ о предках. Древние игуаны, которые слушали симфонии вокруг своих пирамид, уже составили карту. Тут даже не о чем говорить. Карта уже была составлена. И не только словесная карта. Нет, она была воплощена в явь, нарисована водонепроницаемыми чернилами, на самом крепком пергаменте – именно на этом голубом пергаменте древние игуаны записывали ноты для ораторий и опер. А ничего ценней, насколько мне известно по отблескам крепких черепашьих сновидений, для них не было.
Они ценили ноты, и поэтому не случайно, что и карту тоже нанесли на такой прочный материал – она имела для них большую ценность. Возможно, непревзойденную. И там было всё, о чем ты говоришь… А потом, уже потом, на тот древний город Игуаны напали обезьяны.
- Что? Просто невероятно!
- Судя по хроникам и по тому, что мне на самом деле известно… Ведь ты мне веришь… На самом деле – веришь?
- Ну конечно, - ответил я. – Я тебе верю.
- Так вот. Это были маленькие обезьяны, но почему-то они смогли победить гигантских игуан… Не знаю, - грибница насупилась. – трудно говорить о том, что случилось там на самом деле. Возможно, игуаны слишком легкомысленно относились к обороне города. Вот я и боюсь, что подобное может повториться.
Поэтому нам так и нужно сделать эту карту. Без грусти, без паники, может быть, без ложных воспоминаний о минувших днях... Ты ведь всё там видишь: цвета и чувства, события и направления. Ты же это видишь? И дым, поднимающийся над норами леввестрольнов, и многое другое? Всё это нужно нарисовать. Подробно. Без сомнения. Так что продолжай. Рассказывай, что видишь.
- Я вижу, - ответил я. – Сейчас вижу прямо под собой паноптикум. Завесы из тумана и падающие с деревьев желуди больше мне не мешают.
Грибница говорит:
- У нас тобой осталось лишь два, ну может, три разговора. Скоро тебе придется покинуть это место.
- Да, - ответил я.
- Ты будешь дальше вести календарь? То есть, я хочу спросить не о том – ты действительно не останешься лишь составителем календаря? Ты ведь не забудешь о карте? - сказала она.
- Нет, конечно, - ответил я.
Я теперь очень много думал о составлении карты. Беспокоило, что очень далекие местности я всё же видеть не мог. Может быть, она сумеет меня этому научить? Подготовить город Игуаны к предстоящему нападению?
Честно говоря, я не верил в нападение и возможности неприятностей для города Игуаны. Когда я смотрел на карту с высоты своего воображаемого птичьего полета или вспоминал свои бесцельныес прогулки – я видел лишь что-то очень спокойное, мирные пейзажи, ровную жизнедеятельность. Лишь игуан, занятых повседневными, обыкновенными, кукольно-неприметными делами. Я не замечал никакой угрозы.
Но, грибница, видимо, знала, о чем говорит.
- Откуда придет опасность?
Я не смог удержаться от этого вопроса.
Потому что в эту самую угрозу не очень легко было поверить. То, что я видел на карте или в воспоминаниях о родном городе, на улицы которого скоро предстояло вернуться, - всё это казалось спокойным.
Опасность? Нападение? Но откуда?
С воздуха? С земли? С веток деревьев? С корней растений, вцепившихся в легкую, но сжатую, словно крепкий кулак, почву воздушных человеческих островов? С канатов, спускающихся с брошенных механиками дирижаблей? Разве не писал я уже о том, что на аэродроме дирижаблей царит ужасный беспорядок? Словом, откуда?
Грибница мне не ответила. Только меня не покидало ощущение, будто ей что-то известно. Может, она знала будущее – всё целиком. Или только его частицы? Ответа не было. А потом она сказала:
- Не думай об этом сейчас. Давай лучше займемся картой. Снежень снежнем, но потом ты вполне сможешь продолжить календарь. И не важно, жарко будет или слишком сыро. Я не знаю, откуда придет опасность. Но я знаю, что сейчас главное для нас с тобой – карта. Так что вернемся к ней. Ты сказал «паноптикум», но ведь насколько я знаю, это место располагается совсем с другой стороны, к северо-востоку от города Игуаны? Или нет? Что ты видишь на карте?
- Это место находится недалеко от воздушных островов. Там обитает сборище созданий, которые… как ты думаешь, в случае войны они смогут быть нам полезными?
- Сначала расскажи о них. И еще при этом нужно ответить на такой вопрос: они кажутся тебе похожими на тех, кто способен себя защитить?
- Они кажутся мне очень похожими на таких созданий. Паноптикум – это сборище чудаков, но на вид весьма крепких. Ну вот, я продолжаю. Он находится недалеко от местности, которую я обозначаю как «воздушные человеческие острова».
- Расскажи мне о них. Об обитателях паноптикума. Кто там живет, чем они заняты? Как проходят их дни? Чем они могут быть полезны в случае нападения на город Игуаны?
- Относительно их полезности не знаю. Они как вода. Очень мрачные и разные, и я не вижу, чтобы они жили ремеслами, чтением книг, искусством, к примеру. Мне не очень ясно.
- Тогда… знаешь, ты мог бы спуститься пониже, - посоветовала грибница.
- Хорошо, - ответил я.
И спустился.