«Тухлым яйцом в свежем салате» называл английский рожок признанный мэтр советского исполнительства на этом инструменте Леонид Александрович Крылов. В смеси с фаготами в оркестровой ткани английский рожок может дать «перчинку», где-то — сумрачно-героические образы. Слушатели могут почувствовать в звуке рожка мёд и красный перец, запах древесины и жасмина, различить полумрак или набирающее мощь цунами.
Только вот этот волшебный, разноплановый инструмент несёт с собой череду совсем не волшебных неприятностей.
Например, если несколько часов подряд заниматься без перерыва, можно переиграть губы. Тогда невозможно будет извлечь даже самые простые звуки, потому что губы невероятно болят. К счастью, с Полиной Попченко, рожкистом Симфонического оркестра радио «Орфей», такого не случалось.
П. Попченко: Я знаю очень мало таких историй. Буквально две-три. Обычно люди всё-таки себя как-то больше любят и жалеют и до такого не доводят. Тут есть обратная ситуация, когда не хочется заниматься: «Всё, я устала». И тогда недобор формы происходит. А переиграть — это очень трудно.
А ещё у рожкистов очень устаёт правая рука, потому что именно ей музыканты держат инструмент. Есть специальные приспособления, чтобы можно было повесить его на шею, но полностью снять нагрузку с руки это не помогает.
П. Попченко: Когда мы начинаем играть, мы входим в раж, и, естественно, весь вес приходится на правую руку.
Ну и, конечно, английский рожок требует чудес звуковедения, дыхания. Ведь огромный объём воздуха нужно уместить в крошечное отверстие. А этому инструменту обычно поручают медленные, очень протяжные, созерцательные соло.
Предок гобоя и английского рожка существовал уже во времена древних шумеров. В Древней Греции он назывался авлосом, а в Риме — тибией, и представлял собой две соединённые у основания трубки, одна из которых издавала басовый тон, а другая — играла мелодию. Греческий и римский инструменты в Средневековье развивались параллельно. Они видоизменялись, и когда-то кому-то пришло в голову сделать не конический, а грушевидный раструб. Тогда-то английский рожок отделился от гобоя. А полноправным членом оркестра он стал уже ко времени романтиков — в позапрошлом веке, в эпоху Шумана, Шуберта, Берлиоза, Мендельсона.
И как же много вместе с ним приобрёл оркестр! Все призрачные миры — прозрачные, полувидимые, полные тоски и томной неги и печальных, восторженных, отважных и нежных образов.
Цикл «Оркестровые тайны» посвящён 25-летию симфонического оркестра радио «Орфей».