23 июня под Радеховым сражались не только бойцы 15-го мехкорпуса. В сражении принял участие и 4-й мехкорпус А. А. Власова, при этом подразделения всех дивизий корпуса так или иначе сражались вместе с 15-м. Однако среди исследователей боевых действий в треугольнике Броды-Дубно-Луцк, в том числе профессиональных историков, нет единого мнения касательно времени и места боя группы подполковника Лысенко из 4-го мехкорпуса под Радеховым. Вообще толком до сих пор не ясно что она там делала и какую роль сыграла в боях. Связано это с разночтением советских документов, а также недостатком первичных источников: ЖБД (журналов боевых действий), донесений, сводок и приказов. А также с тем, что в исследованиях редко используются документы противоположной стороны.
В данной статье автор разберёт на основе имеющихся документов с нашей и немецкой стороны этот боевой эпизод.
СТАТЬЯ НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ИСТИНУ В ПОСЛЕДНЕЙ ИНСТАНЦИИ И НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ ИССЛЕДОВАНИЕМ!
События 22 июня на Юго-Западном фронте и состав группы.
Почему вообще к границе был послан отряд 4-го мехкорпуса? Немного окунёмся в ситуацию первого дня войны.
22 июня в штаб Юго-Западного фронта поставил задачу командующему 6-й армии И. Н. Музыченко задачу разгромить группировку противника в районе г. Сокаль. Для этого предполагалось привлечь несколько мехкорпусов, в том числе 4-й, для удара во фланг немецкой группировке.
Согласно боевому распоряжению штаба Юго-Западного фронта от 22 июня:
Командующий войсками [фронта] приказал командующему 6-й армией частями 4-го механизированного корпуса из района Жулкев нанести сильный контрудар и уничтожить противника совместно с отрядом 15-го механизированного корпуса, выделенным для ликвидации авиадесанта противника в Радзехув.
На основании этого появилось боевое распоряжение штаба 6-й армии, которой подчинялся 4-й мехкорпус (МК):
БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ № 001.
ШТАРМ 6 ЛЬВОВ 22.6.41 15.15
Карта 100 000
1. Противник занял Корчин (10 км юго-восточнее м. Крыстынополь) пехотой и танками и наступает в направлении Радзехув.
2. Командующий армией приказал:
а) Выделить два батальона средних танков от 32-й танковой дивизии и один батальон мотопехоты от 81-й моторизованной дивизии и нанести ими удар в направлении Жулкев, Каменка Струмилова, м. Холоюв и во взаимодействии с частями 15-го механизированного корпуса уничтожить пехоту и танки в районе Радзехув. По ликвидации противника в указанном районе указанным подразделениям сосредоточиться в лесу 2 км южнее м. Холоюв.
б) Остальному составу корпуса быть готовым к нанесению удара в направлении Краковец, Радымно с целью уничтожения противника, прорвавшегося в район Дуньковице.
Исполнение донести.
Выделялось всего-лишь 3 батальона, так как это объясняется тем, что Музыченко, прежде всего, считал, что на стыке между его и 26-й армией складывается серьёзная обстановка, поэтому туда нужно направить весь 4-й мехкорпус А. А. Власова, отдавая меньший приоритет Радехову.
Понятное, что никакого авиадесанта в районе Радехова не было. Во второй половине дня в штаб 1-й ТГр дал добро на введение в бой 11-й танковой дивизии, которая двигалась от Сокаля на Радехов. Не нужно говорить о том, что трёх батальонов и ещё пары батальонов от 15-го МК не хватит для противодействия целой ТД Вермахта. Помимо этого 11-я ТД была усилена 88-мм зенитками и 844-м тяжёлым артиллерийским полком, при этом советские части вряд ли имели что-то крупнее, чем батальонные 82-мм миномёты мотострелков.
Однако стоит отметить, что высылались третьи батальоны танковых полков, то есть батальоны СРЕДНИХ танков, скорее всего, даже не «бумажные». В 32-й танковой дивизии на 22 июня было 173 Т-34 из 210 положенных по штату. Такие цифры случились неспроста. Корпус Власова являлся одним из первых подобных соединений в РККА, его формирование началось в июле 1940 года, и до начала войны в него успело поступить большое количество Т-34 и КВ. Хотя 32-я ТД начала своё формирование в марте 1941 года, но до начала войны её успели насытить новыми танками.
Из состава 81-й МД был выделен 1-й мотострелковый батальон (мсб) 323-го мотострелкового полка (мсп) под командованием подполковника Георгия Евстафьевича Лысенко.
Из оперсводки штаба 6-й армии к 18 часам 22 июня:
В 16 часов 30 минут из состава 32-й танковой дивизии выделено два танковых батальона и батальон мотопехоты от 81-й мотострелковой дивизии для контратаки в направлении Радзехув.
Согласно журналу боевых действий 323-го полка(ЖБД), в 18:00 1-й батальон под командованием капитана Журавлёва выдвинулся в направлении — Янув, Крехув, Жулкев, Радзехув.
В 23 часа третьи батальоны танковых полков выступили в направление м. Холоюв. Как указывается в докладе по боевым действиям комдива 32-й ТД, батальоны прошли 115 километров до места боя. Что касается потерь на марше, то по ним информации нет, но можно предположить, что какое-то количество танков всё равно отстало или сломалось по дороге, хотя при этом дисциплина на маршах была удовлетворительной.
В частности в том же докладе указывалось:
«Большие потери боевой материальной части (особенно танков «КВ») объясняются главным образом тем, что скоростные марши совершались без всяких технических осмотров и профилактических ремонтов до 75-100 км в сутки. Кроме того, водительский состав не имел достаточного опыта и навыков по эксплуатации машин на марше».
В это время к Радехову вышел передовой отряд 10-й танковой дивизии 15-го мехкорпуса.
Время вступления в бой.
В 5:15 15-й танковый полк 11-й танковой дивизии начал атаку на Стоянув и Радзехув.
И тут в разных документах начинают писать разное время вступления передового отряда в бой. Судя по документам, танки и мотопехота 4-го мк шли отдельно друг от друга. В ЖБД 323-го мсп вообще нет каких-либо упоминаний боя утром 23 июня.
В докладе по боям 32-й тд указано, что: «Два танковых батальона во взаимодействии с мотострелковым батальоном под командованием подполковника Лысенко с 7 до 20 часов вели бой… в районе западная окраина Радзехув, Ганунин…».
В донесении разведки 323-го мсп указывается, что в соприкосновение с противником отрядом вошёл около 9 утра. А в ЖБД 81-й моторизованной дивизии указывается лишь это: «В 15:00 23 июня 1-й батальон 323 МСП с двумя батальонами 32 ТД атаковал противника в районе РАДЗЕХУВ.»
Учитывая специфику написания ЖБД, можно сделать вывод, что скорее всего в бой группа Лысенко вступила примерно в 6 часов утра (это подтверждает и схема из ЖБД полка, её можно увидеть чуть ниже). Но первым в бой вступил в мсб, так как они принял на себя удар 1-го батальона 15-го танкового полка, а танки подошли позже. В пользу этой версии можно привести и доклады немецкой авиаразведки (время дано по Москве):
06.45 Дорога восточнее Радехова свободна. В лесу к востоку от Радехова до сих пор находится противник.
07.25 Хвост вражеской моторизованной колонны с 20 танками на шоссе Холоюв-Радзехов. Авангард вражеской колонны ведёт бой с нашими передовыми частями с 07.15, конца вражеской колонны, идущей из леса Юго-Восточнее Холоюва, не видно.
В это время ничего, кроме танков 32-й тд, подходить не могло.
В отечественной историографии же сложилось иное мнение по времени вступления отряда Лысенко в бой. Так, в своей книге «Дубно-41» Алексей Валерьевич Исаев пишет следующее:
«Захватив Радзехов, немцы начинают прощупывать местность вокруг него. В этот момент на сцене появляется сводный отряд 4-го механизированного корпуса. Выскочив на открытую местность к юго-западу от Радзехов, наши и немецкие танкисты сталкиваются нос к носу. Из-за пригорка одна за другой настречу немецким танкам выезжают Т-34. […] Обменявшись несколькими выстрелами, танкисты обеих дивизий отошли назад.»
Как можно понять из текста, по версии Исаева, в бой группа Лысенко вступила лишь около 13 или 14 часов дня по МСК, так как именно в этот временной промежуток произошёл полный захват Радехова немцами. Но мы уже выяснили, что в бой группа Лысенко вступила около ещё утром. Помимо это в книге указано про некий «пригорок» из-за которого выезжают советские танки. Если мы посмотрим на карту на первом слайде, то такой пригорок присутствует лишь в районе Сабиновки перед Радеховым, за Радеховым (слайд 2) же никакой возвышенности нет, кроме обширной болотистой местности.
В тексте Исаева также приводится следующий отрывок из воспоминаний Густава Шродек — танкиста из 2-го взвода 5-й роты:
«Наши сердца сжимают страх, ужас, но, может быть, также и радость, т.к. наконец мы можем показать себя. Видели ли они нас? Принимают ли они нас за своих? Наши силы равны. […] И как только они приближаются на расстояние в 100 м от наших пушек, «танец» начинается. Мы посылаем им первый снаряд. Румм-мм! Первое попадание в башню. Второй выстрел, и новое попадание. Головной танк, в который я попал, невозмутимо продолжает своё движение. То же самое и у моих товарищей по взводу. Но где же превосходство наших танков над танками русских, так долго провозглашавшееся?! Нам всегда говорили, что достаточно лишь «плюнуть» из наших пушек!».
Данный фрагмент А. Исаев относит к боям после захвата Радехова, однако это не так. Такое яркое и нервное описание боя встречается в истории 15-го танкового полка, но относится оно к первому боя Шродека, когда его взвод направили в разведку, во время которой взвод наткнулся на 4 Т-34, и случилось это сразу после захвата немцами Стоянова. Не исключено, что это были машины группы Лысенко, таким образом командир одного из батальонов или сам Лысенко хотели провести силовую разведку.
Таким образом, версия изложенная в книге А. В. Исаева не является верной.
Подводя итог этой части статьи можно сделать вывод, что пехота группы Лысенко вступила в бой с немцами 6 утра, в то время как её танковая составляющая через час, то есть в 7 утра.
Место боя группы и атака во второй половине дня.
С первой загвоздкой всё более-менее понятно. Следующая загадка — где же вела бой группа?
Обратимся к ЖБД 323-го мсп. На схеме указано, что мотострелковый батальон развернулся в районе высот 276 и 262, седлая правым флангом южную окраину Романовки и левым железную дорогу Стоянов-Львов. При этом мотострелки вряд ли занялись оборудованием окопов или стрелковых ячеек, так как в первые дни войны наша пехота пренебрегала самоокапыванием. По дороге подходят танки двух танковых батальонов. Видимо, это отображение местоположения батальонов на утро 23 июня. В дальнейшем бои сдвигаются на западную окраину Радехова и в район Станин-Ганунин и урочища Хорошо, где танки и мотострелки дерутся со 2-м батальоном 15-го танкового полка, шедшим в обход через Юзефуф. Уже в приведённом выше отрывке из доклада 32-й тд также указывается район западной окраины Радехова и Ганунина. Возможно, что именно машины группы Лысенко вели бой в районе железнодорожного вокзала г. Радехов, отражая удар немецких танков. При этом, исходя из воспоминаний танкистов 15-го тп, советские танки переходят в контратаку, в которой в том числе принимают участие Т-34.
Не исключено также, что танки Лысенко вели бой в районе аэродрома возле Ганунина.
Далее, уже ближе к 12 часам дня, мотострелки и танкисты 4-го мехкорпуса начали выходить из боя и отходить на юг.
Следующий раунд боя за Радехов происходит после 15:00. В атаку переходят части 15-го мехкорпуса, части 4-го мк в стороне также не остались в стороне.
В ЖБД 81-й мд есть следующая фраза касательно этого эпизода:
«В 15:00 23 июня 1-й батальон 323 МСП с двумя батальонами 32 ТД атаковал противника в районе РАДЗЕХУВ. Противник понес большие потери. 1/323 исп потерял 13 убитыми и 18 ранеными. В 19:00 противник численностью до бригады пехоты с танками и артиллерией повел наступление на батальон. Батальон отошел на рубеж ВОЛЯ ХОЛОЕВСЬКА.»
Вместе с мотострелками, видимо, в атаку переходят и танкисты. Точно район боя сказать нельзя, однако в докладе по БД 32-й ТД указывается, что батальоны вели бой в районе речки Бушкуф. Долина этой реки заболочена, поэтому неудивительно, что батальоны не имели здесь никакого успеха. И прежде всего из-за невыгодных позиций и отсутствия какой-либо поддержки артиллерии.
Батальоны отходят на исходные. Ближе к вечеру немцы начинают продвигаться южнее Радехова. Из-за этого батальоны отходят, мсб выходит к Воле Холоевской, а танкисты к Батятыче, где к 1 часу ночи сосредотачивается 32-я ТД.
Касаемо взаимодействия отряда с группой 15-го мк можно сказать, что его не было, то есть соседа с фланга теоретически знали и видели, но действия не координировали.
В докладе по боевым действиям прямо и недвусмысленно говорится:
«За этот период дивизия боевых действий не проводила … за исключением трёх батальонов танковых полков 32-й танковой дивизии, которые вели разрозненные бои в районе Радзехув, не взаимодействуя с частями 10-й танковой дивизии».
На этом участие в группы Лысенко в боях за Радехов заканчивается, далее подразделения будут участвовать в боях на Львовском выступе, сдерживая наступление немецкой пехоты.
Потери отряда.
Согласно отчёту 32-й танковой дивизии, в боях было потеряно 11 танков, без указания типов. Что касаемо людских потерь, то в докладе они не указываются. В книге Жаркого «Танковый марш» удаётся найти 11 имён погибших танкистов. На самом же деле, приблизительное число людских потерь танковых батальонов 32-й тд — 15 человек. Такое число взялось на основании именного списка безвозратных потерь 32-й тд от 2 августа 1941 года.
Имена погибших танкистов:
1) Вафин Мансур Ширеевич, младший сержант, мехвод. Сгорел в танке в районе ю.з 3 км Радехова 23 июня (ур. Хорошо), 63-й танковый полк
2) Романов Михаил Петрович, младший сержант, командир танка. Убит в танке 23 июня, 63-й танковый полк
3) Аладкин Алексей Павлович, младший сержант, командир танка. Сгорел в танке 23 июня, 64-й танковый полк
4) Гладышев Александр Григорьевич, старший сержант, командир танка. Убит осколком вне танка 23 июня, 64-й танковый полк
5) Колтыгин Иван Петрович, ефрейтор, башенный стрелок. Сгорел в танке 23 июня, 64-й танковый полк.
6) Мараков Василий Гаврилович, красноармеец, старший радист. Убит 30 июня осколком вне танка, 64-й танковый полк.
7) Самарин Михаил Николаевич, красноармеец, радиотелеграфист. Убит 30 июня осколком вне танка, 64-й танковый полк.
8) Радионов Александр Николаевич, красноармеец, механик-водитель. Убит осколком внутри танка 23 июня, 64-й танковый полк.
9) Куликов Алексей Дмитриевич, ефрейтор, командир танка. Убит 23 июня вне танка, 64-й танковый полк.
10) Куликов Николай Иванович, ефрейтор, мехвод, Убит в бою 23 июня, 64-й танковый полк.
11) Ройз Григорий Львович, красноармеец, башенный стрелок, убит в бою 23 июня, 64-й танковый полк.
12) Попков Константин Георгиевич, красноармеец, старший радиотелеграфист, убит 23 июня, 64-й танковый полк.
13) Малахов Иван Павлович, красноармеец, башенный стрелок, убит 23 июня, 64-й танковый полк.
14) Городецкий Сергей Михайлович, лейтенант, командир взвода, убит 23 июня, оставлен в районе ур. Хорошо, 64-й танковый полк.
15) Соколов Михаил Самсонович, старший лейтенант, командир роты, убит 23 июня, 64-й танковый полк.
У нескольких бойцов из списка дата гибели указана за 30 июня 1941 года, однако это, видимо, простая опечатка. У младшего сержанта Романова место захоронения указано в 50 метрах у перекрёстка дорог на Юго-Западной окраине с. Руда-Залеская. Радионов, как написано в донесении, похоронен на кладбище Радехова, как и два ефрейтора Куликова. Аналогичная ситуация с Ройзом, Малаховым и Попковым. Это ещё один плюс в версию о том, что отряд 4-го МК прибыл к месту боя до взятия Радехова.
Что же касается мотострелкового батальона 323-го мсп, то по нему ничего конкретного сказать нельзя. В разведсводке на 15:40 23 июня написано, что отряд потерял 9 убитыми и 18 ранеными. Однако, если посмотреть список безвозвратных потерь 81-й мд, все бойцы из списка, видимо, принадлежали к санитарному отделению одной из рот или санитарному взводу батальона:
1) Кочадзе Амберий Куласпович, красноармеец, санитар, убит 23 июня.
2) Талахадзе Северьян Александрович, красноармеец, санитар, убит 23 июня.
3) Лютоманашвили Александр Михайлович, красноармеец, санитар, убит 23 июня.
4) Джаджалидзе Венедикт Германович, красноармеец, санитар, убит 26 июня.
Здесь вновь повторяется история с опечаткой в дате гибели — у красноармейца Джаджалидзе. В ЖБД 81-й мд указывается цифра потерь в 13 человек убитыми.
Материальные потери мсб составили 1 станковый пулемёт. Таким образом, суммарные потери группы убитыми и ранеными составили 44 красноармейца.
Статья Юнкерса Пикирующего