Кончился февраль, а за ним и март. Распакованы все пакеты с подарками к 85-тилетию. Выпиты обязательные три рюмочки абхазского Апсны. Три обязательные рюмочки - это традиция ещё со студенческих лет, когда пили не только полусухие полусладкие, но и водочку, и коньяк. И иногда даже (грех таить!) "спиртягу залимонивали". Первая - за актуальный повод к выпивке, вторая - за АЖП (активную жизненную позицию), а третья - за любовь. А следующие затем тосты обязательности уже не имели.
Но не только преподавательская работа и разгульное веселье заполняли нашу тогдашнюю жизнь. Ещё мы и читали. Много и взахлёб. И особенно популярна была фантастика. Даже наша, советская, робко пытавшаяся в целях пропагандистских привлечь читателя к образу возможного и желаемого будущего, читалась взахлёб, а уж западная-то, настроенная на внедрение индивидуализма дала себе волю. Изучение космоса, развитие техники и выход человека в космос выпустили писательскую фантазию в космос. Правда, у нас, где коллективистское Будущее было определённо и чётко продумано и спланировано, особой свободы воображения не оставалось. Преобразование природы и совершенствование коллективистской нравственности - всё ясно, общеизвестно о ничуть не фантастично. Тем больший интерес вызывали индивидуалистические образы западной фантастики. Начался бум переводов.
Фантастическая литература стала областью творческой работы, моделирующей поведение человека даже в ситуациях, заведомо невозможных. В поиске таких ситуаций фантасты начали придумывать вообще невероятные миры, живущие по своим физическим законам, не совпадающим с земными. Айзек Азимов, Рей Брэдбери начали воздвигать стены научных обоснований для таких миров. Это были не наши миры, но наш подход к их созданию: уйти подальше от этого, уже испорченного нами мира, чтоб начать строить заново мир по сохранившимся у нас планам и выкройкам. От себя не убежишь. Как пели в популярной песенке: "я тебя слепила из того, что было, а потом, что вышло, то и полюбила...". Так и жили . Два мира. Один, ориентированный на интернациональные идеалы коммунизма, поскольку человек изначально был животным стадным, и сама эта стадность была необходимостью для возникновения языка и разума.. И другой, ориентированный на борьбу за лидерство в стаде, которая с развитием языка и разума становится всё более изощрённой и беспощадной. Естественная, биологическая борьба за лидерство отдельного индивидуума становится всё более осмысленной, теоретически обоснованной и социально организованной классовой борьбой.
И если одно из первых творений советской фантастики - роман Алексея Толстого "Аэлита" был просто любовно-приключенческой историей в космических декорациях, то романы Ивана Антоновича Ефремова "Туманность Андромеды" и "Час Быка" предлагали уже более удачные модели будущего мира. Забавно и парадоксально то, что коллективизм в советском обществе стал терять своих сторонников одновременно с растущей популярностью коллективистских идей в фантастике. Ведь вот только что у наших любителей фантастики было тотальное увлечение англо-американскими необычными персонажами. "Мы - Хогбены. Нас мало"- так представил своих персонажей Генри Каттнер .(работал часто в сотрудничестве с женой Кэтрин Мур). Хогбены - выходцы из Атлантиды. Рассказывает о них младший сын Сонк, сбившийся со счёта при исчислении своего возраста ещё при Кромвеле, он способен становиться невидимым, перемещаться во многие места одновременно и мгновенно. Его заботливая мамуля (Ма - в другом переводе), папуля (он же Па соответственно), приспособившийся замкнуть выпивку в свою кровяную систему, постоянно гонять её там и постоянно быть пьяным, дедуля (он же Папин Па), живущий где-то там на чердаке и веселящийся по поводу своего семейства. Дядя Лес, питающийся енотами, причём он, обленившись, приспособился так, что еноты сами приходят к нему из леса и сами свежуют себя. Пять сборников рассказов посвятили авторы этому замечательному персонажу. Фонтанирующий юмор Каттнера помогает в трудную минуту. Помните: "Друг Сальери! Как мысли чёрные к тебе придут, откупори шампанского бутылку иль перечти "Женитьбу Фигаро" . Ныне он сказал бы: "перечти Каттнера". Мы- Хогбены, нас мало, -говорит Сонк. И он прав - их мало . Мы были бы готовы читать их ещё и ещё.
А кроме того, у Генри Каттнера есть пять сборников рассказов о гениальном изобретателе Гэллегере. Хотите знать, что может изобрести гениальный изобретатель? Читайте Каттнера!