Жизнь Максима буквально висела на волоске. Ему в живот попал довольно большой осколок, как потом позже выяснилось на операционном столе, еще и не один. Совсем небольшой кусочек металла глубоко вошел в ткани печени и прочно засел внутри. Печень решили не трогать. Было проведено несколько операций, все почистили, выздоровлению очень помог молодой здоровый организм саратовского парня, который первую папиросу и то выкурил на фронте. Ранение было очень тяжелым, Макс провел в госпиталях в общей сложности около полугода. Особенно обидно было то, что «накрылся» его долгожданный отпуск в октябре. Зато Сверчков получил свою заслуженную и выстраданную «Красную Звезду». Карпов разыскал его и приехал навестить друга в госпиталь.
- Здравия желаю, товарищи. И тебе того же, Максим Петрович. – Радостный Иван Степанович в накинутом на плечи белом халате заглянул в палату. – Народ, кто мог изобразили, что приветствуют новоиспеченного товарища майора.
- Товарищ майор! Поздравляю! – Максим улыбнулся. – Иван присел на койку, и они обнялись. – Карпов, как же мне тебя не хватало. – Сверчков крепко сжал Ивану руки.
- Ничего, Макс, все плохое позади, в рубашке родился, врач сказал. Если бы на пару сантиметров правее, печенка бы сразу была в лоскуты, а так, только осколок, подарочек тебе на всю жизнь. Доктор сказал, что он там хорошо застрял, не должен двигаться. – Иван достал из рюкзака газеты и пару писем. – Вот ребята передали твои. От Варюшки письма. Ты ей напиши, особо страшных слов не говори, скажи, так, зацепило, царапина и прочее. Она – девушка впечатлительная, а так легче будет, станет тебя жалеть, и ты быстрее поправишься. – Карпов подмигнул.
Максим сразу погрустнел и закрыл глаза.
- Да, подвел я Варю. Зачем я теперь ей нужен такой? – Сверчков отвернулся к стене.
- Та-а-а-к, отставить разводить тоску и уныние, товарищ капитан Сверчков. – Иван Степанович легонько похлопал его по спине.
- Старший лейтенант. – Глухо пробубнил в подушку Макс.
- А вот и не угадал. Я тебе привез весточку, мне поручено от имени командования 50-й армии поздравить тебя с присвоением очередного воинского звания. Кстати, за успешное выполнение задание, когда ты получил сильное ранение, тебя представили к Ордену Отечественной войны 2 степени. Не тушуйся, Максим Петрович. Какой-такой-то? Руки-ноги цели, голова на месте, другие органы тоже. Подумаешь, живот зашили, бывает. Шрамы украшают мужиков. Зато ты какой высокий, статный, красивый, блондин. Я вот на пять сантиметров ниже Ани, и ничего. – Иван Степанович хрипло засмеялся. Максим повернулся к Карпову. – Зато заживет все и можешь ехать и жениться. Я такими делами похвастаться не могу, хотя очень хочу к Анне, хоть меня и не ранили. – Иван замолчал и стал нервно стучать каблуком по полу.
- Прости, Иван Степанович, слабину дал. – Придерживая живот Максим развернулся к командиру. – Как у тебя дела? Нет новостей?
- Нет, Максим, скорее всего их и не будет, все, как провалилось, почти три года прошло. Я думаю, если бы Ольга была жива, она бы нашла возможность дать знать о себе. Я решил, что дождусь, когда освободят Каунас, все еще раз проверю и тогда сделаю предложение Ганне. Если, конечно, доживу до этого счастливого момента. Я понял, что Аня – это мой человек до мозга костей. Почему люди встречаются так поздно? Почему мы не встретились раньше? Хотя, ей сейчас двадцать три, глупости всякие говорю. Значит судьба нам встретиться сейчас. Такие вот планы. – Иван Степанович снова взял Максима за руку. – Варе напиши обязательно, иначе я сам ей напишу. Она ждет тебя, беспокоится.
Максим приподнялся на койке.
- Спасибо тебе, Степаныч, вот как от тебя оторвался, сразу чуть не пристрелили, с тобой ходил, все было хорошо. Ты заговоренный.– Глаза Сверчкова блеснули. – Можно просьбу?
- Валяй. – Карпов внимательно посмотрел на Максима.
- Когда война закончится, давай держаться вместе? Тем более, мы собираемся жениться на родных сестрах. А еще, мы же учителя, значит будем работать в одной школе. Ты не против?
- Отличная идея, Макс. Так и поступим. Давай выздоравливай, поедешь в отпуск, заедешь к Варе, потом домой, диплом не забудь, спросят при приеме на работу.
- Спасибо, Иван Степанович. Храни тебя Господь! – И Сверчков сложил ладони домиком.
***
Каунас освободили от фашистских захватчиков 1 августа 1944 года. Время было горячее во всех смыслах. За апрельско-майскую операцию уже на вновь открытом 3-м Белорусском фронте в составе 11-й гвардейской майора Карпова представили к ордену Боевого Красного знамени. Вышел некоторый казус. У Ивана Степановича, как заместителя командира полка был личный водитель, который ездил на красивой американской машине «Додж». Поехал он как-то раз на какое-то разъездное задание и пропал. А были они уже в Восточной Пруссии. Не нашли ни машины, ни водителя. Скандал, ЧП, Карпова на ковер к руководству. Зная неподкупность, исключительную честность и порядочность Ивана, ситуацию разобрали, списали на войну, но в ордене слегка понизили, представили к ордену Отечественной войны 1 степени.
В Каунас он решил съездить сам, посмотреть дом, где они жили, заодно, если получится забрать документы. Ему дали машину с водителем. Он понимал, что, если устраиваться на работу, нужен диплом. Конечно же он его на войну с собой не взял. Город был хорошо разрушен, в разбитых окнах гулял ветер. Иван попросил водителя подъехать по адресу, где они жили. К сожалению, дом был полностью разрушен. Какие-либо официальные структуры в городе еще не работали. Карпов понимал, что бежит по замкнутому кругу, ищет вчерашний день. Все, надо успокоиться, принять ситуацию, настраиваться на жизнь с Аней, думать, как добыть диплом, попробовать сделать запрос в Харьков в педагогический институт. К сожалению, семья погибла, чудовищная война, страшная ситуация. Иван Степанович понял, что у него начал дергаться глаз.
Получив орден, Иван поехал в Молзино в августе 1944 года. Он сделал Ганне предложение, она согласилась. Их расписали в Ногинском ЗАГСе в один день. Ганна Семеновна Казачок, стала Карповой. Иван Степанович рассказал Варе, что Максим немного ранен, но бодр и весел, ждет выписки и сразу приедет к ней.
Война сосредоточилась на западе, хотя еще оставалось восемь месяцев, самых решающих, в течение которых тебя могли спокойно убить, но очень хотелось выжить, нечеловечески хотелось. Еще хотелось поехать в Чкаловскую область к отцу. «Сколько же Сашке лет? Мать честная, уже семнадцать. А я его еще не видел. И сестра Аня еще есть, девочек у нас в семье не выживало, эта первая».
9 мая 1945 года Иван Степанович и Максим Петрович встретили в Кенигсберге. Они пребывали там с 10 апреля, уже почти целый месяц, как взяли этот город. Сверчков немного пришел в себя, хотя еще придерживал рукой область живота. В 25 лет он стал инвалидом. Психологическая работа со старшими товарищами сделал свое дело, Максим взял себя в руки и сделал предложение Варе. Они приехали в Молзино, Максим с Варей расписались. Теперь надо было думать, как жить в мирное время, пока он этого не умели. Родительский дом был маловат для того, чтобы вместить туда всех, да и Иван Степанович был тоже не лыком шит, не собирался он ходить в примаках. Он считал, что его и Максима, как фронтовика возьмут на любую работу, буквально оторвут с руками, но этого почему-то не произошло. Не желая стеснять Семена Михайловича и Евгению Ивановну, Карповы и Сверчковы решили попытать счастья в соседней деревне Боровково, там была школа, можно было обосноваться там, но, к сожалению, она была пока закрыта, все детишки разъехались по другим населенным пунктам и учить там было пока некого.
Иван был не робкого десятка, он решил, что наполнение школы можно пока подождать, а тем временем найти себе еще какую-нибудь другую работу. Вариантов было не густо, на первых порах им предложили поработать на Боровковской прядильно-ткацкой фабрике, вакансии были следующие: инженер по технике безопасности и инженер по вентиляции. Техникой безопасности решил заняться историк Максим, а вентиляция перешла в руки Ивана. Жили они в бараке, ветер свистел в щелях и дырках в полу, но они были молоды и счастливы, у них был мир, была любовь.
Так закончился победный 1945 год. Наступил 1946 год, на горизонте в плане работы ничего пока не прорисовывалось. Вероятно, надо было перемещаться куда-то поближе к цивилизации. Как-то в штабе командования Ивану Степановичу кто-то обмолвился, что ему прямой путь идти учиться в академию и делать военную карьеру с его-то данными и мозгами. Он не сбрасывал этого со счетов, каждый раз вспоминал слова командиров. Но ему по меньшей мере надо было восстановить документы об образовании. В Каунасе все сгорело, Иван сделал запрос в Харьков, ответ был таким же. От Харькова немцы не оставили камня на камне. Получилось, что то, что он был учителем математики, топографом, знал только он сам, без бумажки ты – букашка.
В Боровковскую школу начали прибывать дети. Иван Степанович с Максимом Петровичем поехали в районный отдел народного образования, поговорить. Максим был в выигрышном положении, он съездил в Энгельс и забрал свой диплом, чем не мог похвастаться товарищ Карпов. Начальник РОНО, учитывая заслуги Ивана Степановича на ниве сложнейших математических расчетов во время войны, дал ему добро начать заниматься педагогической деятельностью, даже назначил директором сельской школы, но диплом рекомендовал восстановить, на будущее, иначе как, кто поверит ему, что он учитель?
Наступили будни в Боровкове, Ганна с Варей учили малышей, Максим преподавал историю и немецкий, Иван Степанович учил детей математике, а параллельно латал крышу, договаривался, чтобы закупить еще кирпича, чтобы построить пристройку, искал цемент, гвозди, в общем, был настоящим директором. Помимо прочего он добрался до Москвы и, как бывший фронтовик, поступил в экстернат, он объяснил ситуацию и сказал, что за год, а то и раньше, он восстановит свой диплом. Так и вышло, спать было некогда, утром он учил детей и добывал гвозди, ночью учился.
9 мая 1946 года праздновали первую годовщину Победы. Ганна почувствовала себя как-то не хорошо. Позже выяснилось, что она была беременна. В январе 1947 года родилась дочка, Алёнка. Жизнь шла своим чередом. Иван Степанович получил диплом и теперь был полноценным учителем и педагогом. Теперь можно и в академию съездить, более широкие перспективы жизни всегда манили Карпова, а почему бы и нет?
Когда Аленке исполнился месяц, надо было выходить на работу. На подмогу Ганна позвала свою неработающую тетю, Полину Ивановну из Ленинграда. Ее собственный сынок, Герман, который делал успехи на ниве эстрадно-разговорного жанра, так внуками мать и не наградил, поэтому тетя Поля с радостью приняла приглашение понянчиться с внучатой племянницей.
В один прекрасный мартовский солнечный день, покормив завтраком Ганну и Ивана, и оправив их в школу, Полина Ивановна что-то сидела рассказывала своей племяннице, Аленке, гремя самодельной погремушкой. В дверь постучали, кто же это мог быть. Полина Ивановна, подперев малышку подушкой, пошла открывать. На пороге стояла женщина с очень суровым выражением лица, на вид ей было лет 35-36.
- Здравствуйте, это дом Карпова Ивана Степановича?
Полина Ивановна растерялась.
- Да, дом Карпова, совершенно верно. А что Вы хотели?
- Меня зовут Ольга Карпова, я – жена Ивана Степановича…
Продолжение следует…
Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки, комментируйте.