Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Reséda

"..горе, моё горе.."

«В окна смотрела. И всё казалось - там, в решётчатой беседке. Да и не беседке вовсе - а так, скамейка удобная деревянная, в перголу втиснутая. Сидит женщина печальная, в белом. Фата или поминальное. Далеко - не разберёшь.. А окна высокие и в пол. Три кряду.. Занавесь на них тюлью прозрачной и драпировка никакая. Ей так нравится.. И сквозь ткань видно всё, особенно при луне яркой, полной. И не спится.. И таращится она в эти окна, а там.. Как женщина появляется она ни разу не сумела понять. Словно её богатое воображение туда кого-то приводит. Кого - тоже не ясно. Только печаль - будто печать - на фигуре в саване свадебном. И ветер колышет одеяние, и ночная птица где-то вдали ухает.. И ей страшно. Так страшно никогда и не было.. И внутри всё сжимается, и слёзы лезут на глаза. Она трёт веки и отгоняет молитвой видение. И тут же, в сердце закрадывается жалость - она отворотит гостью и та останется совсем одна. Совсем.. одна!.. Как это - она знает не понаслышке.. И, вбирая в грудь тревожног

«В окна смотрела. И всё казалось - там, в решётчатой беседке. Да и не беседке вовсе - а так, скамейка удобная деревянная, в перголу втиснутая. Сидит женщина печальная, в белом. Фата или поминальное. Далеко - не разберёшь.. А окна высокие и в пол. Три кряду.. Занавесь на них тюлью прозрачной и драпировка никакая. Ей так нравится.. И сквозь ткань видно всё, особенно при луне яркой, полной. И не спится.. И таращится она в эти окна, а там.. Как женщина появляется она ни разу не сумела понять. Словно её богатое воображение туда кого-то приводит. Кого - тоже не ясно. Только печаль - будто печать - на фигуре в саване свадебном. И ветер колышет одеяние, и ночная птица где-то вдали ухает..

И ей страшно. Так страшно никогда и не было.. И внутри всё сжимается, и слёзы лезут на глаза. Она трёт веки и отгоняет молитвой видение. И тут же, в сердце закрадывается жалость - она отворотит гостью и та останется совсем одна. Совсем.. одна!.. Как это - она знает не понаслышке..

И, вбирая в грудь тревожного воздуха, принимается уговаривать. Кого ж? Себя ли?..

«..ты не плачь, милая.. Всё пройдёт! Я знаю.. Не сразу, но постепенно будет болеть меньше. И легче.. И ты привыкнешь. Начнёшь понемногу отпускать горе. На время, на минутку. На вздох.. И ты будешь жить - этот вздох! Как прежде.. Нет! Как прежде не будет никогда, смирись.. Будет по-другому..» И плачет, поворотившись на бок.

И мнится - сквозь слёзы и всхлипы - что за окном кто-то услышал. И понял - не один. Не одна..

Ночной бриз дёргает и мотает из стороны в сторону - от рамы об стену - тюль ажурную. Собирает в волны, мнёт невзначай.. Норовит крайним полотнищам с крючков петельки-прихватки сорвать - чтоб, значит, свободы побольше. А у неё в голове туманом вечно женское: «Спасибо.. Отмолила..»

«Горе, моё горе.. Горюшко большое..»