Облака плывут, словно казненные пролетающими воронами, истекая бледно-алой кровью уходящего дня. Черные птицы продолжают свой путь, они не умеют петь, лишь выхаркивают звуки. Парят над жгучей степью в ожидании. Крики все ближе.
Или это мы приближаемся?
"Лиаль пал" - донеслось откуда-то слева. "Нет больше нашей родины".
Рука в блестящей стали поправляет тяжёлый пояс. Что-то вечно тянет вниз. Слишком много металла на одном поле.
"До того конца ещё долго".
Трава колышется, гнется, трется и падает. Здесь нет ветра, но трава падает, словно идет ураган. Она достает до пояса. Как же тяжело нести весь этот металл на себе. Ужасно тяжело и душно. Солнце спешно покидает эти богом проклятые земли, сжигая остатки воздуха, пропитанного потом тысяч идущих. Через забрало ни черта не видно. Кости вот-вот рассыплются в прах.
Шепот молитвы тонкой нитью ухватился за стену бледных бликов стали. Повернуть голову, чтобы оглянуться на того, с кем тебе придется пройти еще десяток шагов - почти невозможная задача. Отвратительные скрежет, свист и дребезжание сливаются в один убогий оркестр потерянных смыслов и слов. Десяток шагов. Дай сил, чтобы пройти их.
Вопли и вой вбиваются в уши, оставляя желание вырвать перепонки из ушной раковины. Глаза опускаются вниз. Хватит одного мгновения, чтобы удостовериться в остроте твоего главного подспорья в этом неравном и мерзком поле разных идеологий. Земля дрожит. Свист стали. И вой. Но ведь ни черта не слышно.
Руки отказывают, ноги дрожат. Откуда вылезло это забытое чувство страха? Плечо не хочет завершать размах, но еще чуть-чуть…
Мягкие камни в твердой оболочке, почему их так много на этом чертовом поле? Уже некуда ступить, удержать равновесие - роскошь. Сталь о сталь, как смычок по струнам, играет свою музыку, от которой уже не получится сбежать. С каждым вздохом только тяжелее. Легкие горят, в гортани не осталось влаги, и страха уже нет. Его сменило что-то другое, что-то более ужасное. Вопросы. Душно. Кожа липнет к горячему металлу, глаза застилают линии пота. Когда уже это кончится?
Вот и оно. Первая и последняя ошибка.
Острая боль обожгла ногу, потом - руку, и затем…
Уже не осталось ничего, что могло бы почувствовать слякоть под ногами. Красная трава слишком резко выросла. То, что десять шагов назад окутывало тяжелый пояс, сейчас равнодушно стояло перед вырезами забрала. Слишком жестоко даже для травы.
