Приближение сахалинской весны навеяло воспоминания об одном давнем-давнем событии, произошедшем в те времена, когда все большие пароходы: БМРТ, плавбазы, плавзаводы, ЗРСы были практически, что называется, «со стапелей», когда пирсы и причалы были в порядке, а кнехты ещё никто не думал сдавать на металлолом. Флотский люд моего поколения был еще молод и ещё умел мечтать и строить громадьё планов, а наступающее «завтра» нас абсолютно не беспокоило.
В те далёкие времена на Сахалин приезжали в большинстве своём для того, чтобы заработать денег, «вкалывая» на добыче или обработке рыбы. И замечу, что приехать на остров мог не каждый, а только тот, кто имел так называемый «вызов» с какого-либо предприятия. Сахалин, словно магнит, притягивал к себе людей со всего бывшего Союза. Трудно сказать, чем именно, но скорее всего своей неповторимостью, своей природой. И, как итог, для многих этот остров становился второй родиной, где рождались наши дети и внуки.
Но память часто возвращает почему-то в восьмидесятые. Тогда и в голову никому не могло прийти заваривать добывающим пароходам слипы. Я неслучайно вспомнил о слипе, ибо он имеет важное значение в моём рассказе.
А начиналась эта история так. Мы стояли на рейде Невельска. Старожилы помнят, как в былые времена на рейде Холмска, Невельска, Корсакова в ночное время светились палубными огнями целые «мини-города». А в таких местах рядом всегда крутится краснопёрка, которая любит на шару хапнуть всё, что валится с палубы в воду. Здесь вертятся бычки, окуньки и камбала.Так вот, в один из таких дней послышались возгласы с кормовой палубы. Как и другие члены экипажа, помчался посмотреть, что же там происходит и увидел прелюбопытнейшую картину. По слипу нашего БМРТ «Тымовск» на борт уверенно поднимался огромный сивуч. Некоторые предположили, что таким образом он спасается от акул, но хищниц поблизости видно не было. А сивуч тем временем оказался на палубе, где его встретили две собаки — Аванс и Получка. Кобель, повозмущавшись, отступил, а вот Получка никак не могла смириться с присутствием чужака. Тем более, что у неё тогда были щенки.
Народ к тому времени оживился и начал угощать непрошеного гостя: кто капустой, экспроприированной на камбузе в честь такого знаменательного события, а кто — корочкой хлеба. Откушав хлеб-соль, сивуч засобирался: пора и честь знать. Тут кто-то позвал боцмана: «Петрович! Петрович! Иди, принимай нового члена экипажа!» И тут произошло такое, что даже по прошествии стольких лет кажется невероятным. Услышав эти слова, сивуч развернулся и занял исходную позицию на палубе.Все замерли от изумления. Только позже мы узнали, что «Петрович» было для этого зверя вроде пароля. А в это время на палубе появился боцман с булочкой и сгущёнкой. Безо всякой боязни и тени смущения на лице он подошёл к гостю и, похлопав по усатой морде, стал прикармливать сивуча. При этом приговаривал:
«Ну, здравствуй, шалопай. И где это тебя носило? Соскучился по вкусненькому?"
Получка, глядя на это дело, с опаской взглянув на зверя, всё же приблизилась к боцману с тыла и стала канючить и себе сладенького. Боцман выделил пайку и ей. Тут и Аванс подскочил, в разгар пира. А в этот момент боцман уже выпроваживал гостя, говоря:
«Ну, будет. Завтра приходи, а сейчас мне некогда».
Позже боцман рассказал, что этот сивуч — давний его знакомый, да ещё и тезка — кличут зверя Петровичем. Он регулярно посещает пароходы, стоящие на рейде. Причем поднимается только на то судно, где есть хотя бы один человек, с которым сивуч «знаком» лично. До сих пор никто так и не смог ответить на вопрос, как эта морская зверюга определяет, есть на судне друг или нет. То ли собачьим нюхом обладает, то ли по голосам узнаёт. Но действует он всегда безошибочно и точно знает, где ему обеспечен тёплый, радушный приём, а куда соваться нежелательно во избежание недоразумений.
А ещё боцман поведал о том, как несколько лет назад малыша-сивуча, всего израненного, подобрал экипаж судна, на котором работал Петрович. За две недели перехода зверька выходили, баловали по-отечески, подкармливая всякой вкуснятиной, включая и конфеты. А при первом удобном случае выпустили недалеко от сородичей. Никто не знает, как сложилась дальнейшая судьба сивуча, как его приняло семейство, но, видимо, сивучонок запомнил друзей. Проходили годы, было множество возвращений из рейсов, а уже возмужавший «Петрович» встречал и провожал своего спасителя, боцмана Петровича. На протяжении долгого времени, как только выдавался случай, боцман практически в одно и то же время подкармливал сивуча. И обязательно баловал своего «крестника» хлебом со сгущёнкой, а сивуч Петрович регулярно захаживал в гости.
Много воды утекло с тех пор. Еще однажды я встречался с сивучем Петровичем лично. Но та первая встреча сохранилась в памяти до малейших деталей, потому что наполнена она была добротой и радостью от общения с этим могучим зверем, который поверил в дружбу с человеком — надёжную, искреннюю дружбу!