– …Нет, нет и нет! – Настойчиво говорил Борменталь, – извольте заложить.
– Ну, что, ей-богу, – забурчал недовольно Шариков.
– Благодарю вас, доктор, – ласково сказал Филипп Филиппович, – а то мне уже надоело делать замечания.
– Все равно не позволю есть, пока не заложите. Зина, примите майонез у Шарикова.
– Как это так “примите”? – Расстроился Шариков, – я сейчас заложу.
Левой рукой он заслонил блюдо от Зины, а правой запихнул салфетку за воротник и стал похож на клиента в парикмахерской.
– И вилкой, пожалуйста, – добавил Борменталь.
Шариков длинно вздохнул и стал ловить куски осетрины в густом соусе.
– Я еще водочки выпью? – заявил он вопросительно.
– А не будет ли вам? – осведомился Борменталь, – вы последнее время слишком налегаете на водку.
– Вам жалко? – осведомился Шариков и глянул исподлобья.
– Глупости говорите… – вмешался суровый Филипп Филиппович, но
Борменталь его перебил.
– Не беспокойтесь, Филипп Филиппович, я сам. Вы, Шариков, чепуху говорите и возмутительнее всего то, что говорите ее безапелляционно и уверенно. Водки мне, конечно, не жаль, тем более, что она не моя, а Филиппа Филипповича. Просто – это вредно. Это – раз, а второе – вы и без водки держите себя неприлично.
– Зинуша, дайте мне, пожалуйста, еще рыбы, – произнес профессор.
Шариков тем временем потянулся к графинчику и, покосившись на Борменталя, налил рюмочку.
– И другим надо предложить, – сказал Борменталь, – и так: сперва Филиппу Филипповичу, затем мне, а в заключение себе.
Шариковский рот тронула едва заметная сатирическая улыбка, и он разлил водку по рюмкам.
– Вот все у вас как на параде, – заговорил он, – салфетку – туда, галстук – сюда, да “извините”, да “пожалуйста-мерси”, а так, чтобы по-настоящему, – это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме.
– А как это “по-настоящему”? Позвольте осведомиться.
Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу, а поднял рюмку и произнес:
– Ну, желаю, чтобы все…
– И вам также, – с некоторой иронией отозвался Борменталь.
Шариков выплеснул содержимое рюмки себе в глотку, сморщился, кусочек хлеба поднес к носу, понюхал, а затем проглотил, причем глаза его налились слезами.
– Стаж, – вдруг отрывисто и как бы в забытьи проговорил Филипп Филиппович.
Борменталь удивленно покосился.
– Виноват…
– Стаж! – Повторил Филипп Филиппович и горько качнул головой, – тут уж ничего не поделаешь – Клим.
Борменталь с чрезвычайным интересом остро вгляделся в глаза Филиппа Филипповича:
– Вы полагаете, Филипп Филиппович?
– Нечего полагать, уверен в этом.
– Неужели… – Начал Борменталь и остановился, покосившись на Шарикова.
Тот подозрительно нахмурился.
– spater (позже) – негромко сказал Филипп Филиппович.
– gut (хорошо), – отозвался ассистент.
Зина внесла индейку. Борменталь налил Филиппу Филипповичу красного вина и предложил Шарикову.
– Я не хочу. Я лучше водочки выпью. – Лицо его замаслилось, на лбу проступил пот, он повеселел. И Филипп Филиппович несколько подобрел после вина. Его глаза прояснились, он благосклоннее поглядывал на Шарикова, черная голова которого в салфетке сияла, как муха в сметане…
“Ох, ничего доброго у нас, кажется, не выйдет в квартире”, – вдруг пророчески подумал Борменталь.
Зина унесла на круглом блюде рыжую с правого и румяную с левого бока бабу и кофейник.
– Я не буду ее есть, – сразу угрожающе-неприязненно заявил Шариков.
– Никто вас не приглашает. Держите себя прилично. Доктор, прошу вас.
В молчании закончился обед…
Рецепты некоторых вышеперечисленных блюд. Чтобы прочитать текст – кликните по ссылке:
Осетрина по-русски: старинный рецепт
Жареная индейка: рецепт 19 века
Ищете недорогой уютный мини-отель со всеми удобствами в центре Петербурга? Рекомендую: https://repinrooms.ru
