Всё когда-нибудь случается в первый раз, как говорится. Вот и я нынче делаю то, чего ранее на канале не делал – обозреваю иностранную повесть.
Написана она французским сюрреалистом Роланом Топор (французские фамилии, в которых ударение падает на последний слог, вроде бы, не склоняются).
Называется «Жилец».
И хоть написана она французом и про французов, я ощутил знакомые и любимые нотки.
Во-первых, я учуял Антона нашего Павловича Чехова с его темой маленького человека, да ещё и «в футляре». Во-вторых – излюбленного мною Николая Васильевича Гоголя с его «Записками сумасшедшего».
Вдохновлялся ли Ролан Топор при написании «Жильца» русской классикой, мне, конечно, неизвестно, но я не мог не заметить два момента. Первый – фамилия главного героя (Трелковский), второй – разговор главгероя с полицейским, который считает его русским, а следовательно, не гражданином Франции (в крайнем случае, натурализированным гражданином).
Быть может, это намёк, небольшой реверанс в сторону русской литературы, если автор ею вдохновлялся?
Может быть, и нет. Возможно, это ещё один штришок к образу маленького человека, которого общество никак не принимает «за своего».
Да, у Трелковского явные проблемы с социализацией, это видно даже из его общения с лучшими друзьями, до которых он не может донести простые, казалось бы, вещи.
А ещё с жильём.
Впрочем, эту проблему главгерой вроде как решает, подыскав неплохой вариант и даже добившись некоторой скидки, но... тут-то всё и начинается.
Предыдущая жиличка выпала из окна – и балансирует между жизнью и смертью в больнице.
Ну а Трелковский потихоньку сходит с ума: сначала у него развивается болезненный страх навлечь на себя недовольство соседей, а потом и самая настоящая мания преследования.
Если поначалу он опасался прогневить квартиросъёмщика, то потом начинает видеть вокруг себя заговор – из него, дескать, хотят сделать копию той самой жилички-предшественницы вплоть да падения из окна. Не обходится и без мистических видений.
Ближе к финалу я начал думать, что Трелковский – это плод воображения жилички, и все его злоключения грезятся ей в коме, ан нет. Признаюсь, развязка меня несколько разочаровала, но спойлерить не хочу, потому удержусь от рассуждений и просто порекомендую «Жильца» к прочтению (если, конечно, Вам нравится тягучая такая атмосфера преследования, плетущегося заговора с этаким психоделическим налётом).
К слову, «Жилец» был экранизирован Романом Полански и вошёл в его так называемую квартирную трилогию, с которой я намерен ознакомиться после того, как посмотрю второй сезон «Вампиров средней полосы».