Меня всегда удивляли такие люди. Те, кто в галереях фотографируют картины. Но недавно я открыл для себя ещё один вид таинственных людей.
Это было в Зарядье. Новосибирский оркестр и Димитрис Ботинис исполняли Девятую симфонию Малера. Рядом со мной сидела семейная пара: муж и жена. Муж слушал молча. Кажется, благородно спал. Но вот жена…
Началось Andante comodo — довольно долгая часть. Соседка вынула телефон, включила камеру и начала снимать. Со вспышкой. Муж проснулся и попытался помешать жене. Но она стала спорить с ним в полный голос. Убрала телефон. Вторую часть — скерцо — моя соседка пропустила, оставила без перформанса. Началась третья часть — рондо. В какой-то момент соседка снова вынула телефон, включила камеру. И, дождавшись музыкального затишья, сфотографировала. Со вспышкой. Со звуком. Муж снова проснулся, снова стали ругаться. Но женщина не убирала телефон, она открыла Вацап и стала отправлять кому-то фотографию. И писать сообщение, где каждое нажатие издавало громкий бульк. Но всё это ерунда по сравнению с финалом. И с тем, что соседка сделала.
Началось Adagio — последняя часть последней симфонии Малера. Музыка, которой он прощался с миром и с жизнью. В финале финала — душераздирающее пиано, переходящее в пианиссимо. Соседка качает белым ботильоном, похожим на кусок бивня. Ей скучно: Малер, умирай быстрей. Она снова сжимает телефон, поднимает. Неужели она поразит нас старым трюком со вспышкой? Нет, теперь она убирает телефон в сумку.
ХРЩЩЩЩЩЩЩЗЗЗЗЗ!
Так на сумке закрылась молния. Поверх пианиссимо, поверх прощания, последнего вздо...
Знаете, о чём я думаю? О том, кому эта женщина отправляла фото, а потом видео. Что там происходило, в другой точке земли? Некто получил видос, включил те семь секунд, снятых со вспышкой, приложил телефон к уху… и… и… "Блин, вот рвёт душу… как зовут этого парня? Малер?.. Ну, хорошо пилинькает, немножко как из “Гарри Поттера”, но в целом сочно".
У меня нет другого объяснения — зачем люди снимают симфонические концерты на телефон. Это загадка столь же великая, как и сам Малер.
Простите, что не записал для вас видео... Я просто хочу сказать, что в этой симфонии переход от третьей части к четвёртой — это самое страшное, что есть в классической музыке. Дирижёр Ботинис оставил буквально секунду, чтобы выдохнуть. И тут же начался финал. В конце третьей части умирает мир, а в четвёртой — сам автор. И есть ровно одна секунда, чтобы подумать: Господи, за что? И эта секунда как молния от сумки — с хрустом сшивает две смерти. Всех людей и только твою.
Валерий ПЕЧЕЙКИН